Выслушав угрозы кумы, Ильинична погрузилась в глубокое раздумье. Первым побуждением её было: отомстить! Но страх, охвативший её, пересилил. Может быть, она и ещё что другое бы придумала, но шаги вблизи заставили её покинуть убежище и поспешить пробежать двором. Некогда она его проходила с иными чувствами. Питала другие чувства она и к тому, кто мимо прошёл, но не узнал её, закутанную в епанечку чуть не по уши. А прошедший — сам хозяин дома, — не узнав гостью, был не меньше озадачен встречею на дворе. Своим вопросом: «Кто вышел от вас?» — он озадачил теперь переглянувшихся попадью и хозяйку.
— Она, значит, все слышала — подслушивала! — вскричали они в один голос.
— Да кто такой?
— Да… кума, Авдотья Ильинична.
— Кума? Как же я не признал… В парче это блеснула… в серьгах дорогих.
— Она и есть… Ещё бы не быть серёг да парчи теперь-то… когда послала её царица… да решила она боярыню скорчить… подлинную!.. — ответила жена, стоя на том же месте, где остановилась, разговаривая с попадьёй.
Шорох руки, искавшей с надворья дверь, заставил хозяина распахнуть её.
В отворённой двери показалась Лукерья Демьяновна, сияющая от счастья.
— Отгадай, кто без тебя был? — задала ей вопрос попадья Анфиса Герасимовна.
— А мне знать почём? Внук, что ль?