— И слава Богу… А другое что у вас?.. Все добро?
— Добро… все… Государыня наказала мне тебя, бабинька, привести… ей показать.
— Что ты? — и старушка начала охорашиваться да оглядываться вокруг себя. — Хорошо, что я, как будто знала, почище оделась!
Лукерья Демьяновна, войдя в переднюю, стала расправлять оборки шушуна да поддёргивать парчовую душегрейку.
— Сядь, бабинька, я тотчас доложу… сам.
— Уж ты? Будто и сам?.. Такую силу уж взял?
Этих последних слов Ваня не слышал. Он уже скрылся поспешно в коридорчике.
В Петербурге рано вставали все, и при Петре I рано вставала государыня. Изволила она кофе распивать, когда Балакирев, войдя в единственную светлицу, где проводила её величество целые дни, доложил, что, согласно государыниной воле, бабушка его пришла…
— Сюда приведи… сам.
И внук полетел за бабушкой. Схватил её за руку и чуть не летом поставил у входа царицыной светлицы.