— А что же ты с девочкой-то поделаешь? Не много она, по ветрености своей, и понять-то может, а не только что сделать, — возражал Авдотье Ивановне Макаров. — Князь уж всё сообразил… Видит, что Бассевич только под свой ноготь норовит, он его холодно теперь и принимает. А ты, видно, думаешь только Сапегину руку держать? Смотри, не промахнись сама… Может он скоро и свихнуться…
— Я на него больших надежд не имею. Есть на примете ещё ухарь. И заслугу оказал памятную. И любим многими… и признателен… И на его руку гнёт княгиня Аграфена Волконская. А она баба зоркая и очертя голову не сунется.
— Кто же бы это такой был? — подхватил заинтересованный намёками Макаров.
— Вот как увижу в тебе полную искренность, тогда скажу. А теперь, покуда, поломай голову да попотей. Авось и сам усмотришь, коли ловок да находчив.
— А ты не пустую загадку загадываешь?
— Не загадку, а дело как есть подходящее.
— Ну, коли теперь не хочешь открыть… не настаиваю. Убедишься в моей правоте — без загадок будешь говорить. Поймёшь, что Алексей прямой человек и никогда и никого не подводил.
— Я и хочу по первым твоим делам видеть — каков ты?
— Увидишь… бояться нечего… Одно скажи: не из немецкой нации?
— Нет… наш, русский…