— Когда?
— До шестого не протянет.
— И это верно?
— Могу поручиться…
— Дай облегчительного утром на часок на другой…
Врач промолчал, но почтительно поклонился.
Светлейший послал Балакирева за Остерманом, наказав:
— Да чтобы взял с собою и то, о чём говорено.
Впущенный тотчас же Ваня застал дельца за работою. В кабинете горели свечи на трёх столах, и за двумя сидели коллежские канцеляристы, писавшие на пергаменте. Сам Остерман тоже писал, сидя за конторкою. Когда Балакиревым было передано приказание светлейшего, Остерман встал и, посмотрев, сколько оставалось писать каждому из канцеляристов, ответил:
— Через час, не раньше, я могу явиться к его светлости с повеленным.