Никого не было ни в коридоре, ни в двух первых комнатах её величества. Постояв в первой из них и не слыша никакого звука вокруг, Балакирев подумал, что никого нет… Государыня вышла, может быть, к цесаревнам; а женщины её величества — по своим комнатам. Последнее было и действительно так. Считая апартамент государыни пустым, Балакирев влетел в опочивальню, и ноги его как бы примёрзли к полу. Государыня лежала в шлафроке на диване и прямо смотрела на вошедшего.
Видя смятение, овладевшее верным слугой, её величество тихо сказала ему:
— Там никого нет?
— Н-нет! — едва вымолвил Балакирев, пересиливая своё смятение.
— Что же ты, голубчик, так переполошился? — милостиво обратилась монархиня, желая ободрить растерявшегося.
— Ваше величество, простите мою оплошность… что я осмелился войти… все тихо… никого нет… Вот письмо к вашему величеству… посланный умолял немедленно передать. Как ему наказано…
— От кого? — кротко спросила её величество.
— От государыни царевны и герцогини Курляндской, Анны Ивановны.
— Что же она пишет? Садись, читай.
— Может, писано тут, ваше величество, что-либо, что нашему брату не след знать? — почтительно доложил Иван Балакирев, не приступая к вскрытию куверта.