— Не знаю, ваше величество.
— Что же они думают сделать, смущая народ подмётными письмами?
— Добиться, вероятно, заполучения в свои руки всей власти, которая теперь, как они думают, в одних руках князя Меньшикова…
— Неправда, что в его одних руках… Я спрошу тебя, разве князь без меня или без того, что я ему скажу, своею властью делает что-нибудь или распоряжается от своего имени?
— Кто же это знает, ваше величество… Мы не знаем ни того, что он себе дозволяет, ни того, что вы ему приказываете.
— По военной коллегии разве? — задала себе вопрос государыня. — Да ведь и всякий президент коллегии по своей воле может так же распоряжаться. Зависть, значит, одна может выдумать такие наветы на нужного мне человека! Ну, скажи мне ещё, княгиня… Я знаю, ты умница и мне доказала свою преданность… что бы ты сделала на моём месте ввиду этих искательств и подыскиваний одних под других, ближайших слуг моих?
— Ваше величество, вы имеете возможность дать заметить, что вам известны эти недостойные деяния виноватых, и, наверное, они удержатся от дальнейших распрей и смут, — отвечала княгиня Волконская.
— А если это не поможет?
— Предать суду зачинщиков смут.
— Но, я думаю, надобно прежде добиться их признания: зачем они это делали и чего добивались? Не может же быть, чтобы только зависть одного к другому была поводом за мной, не трогающей их, шпионить? Тут другая причина!