Прошлое стоитъ за нами великимъ примѣромъ. Оно указываетъ намъ наши плутанія, наши ошибки; благодаря ему а его поученіямъ мы совершенствуемся.
Почему, же одно поколѣніе должно отвѣчать за итогъ ошибокъ и плутаній предшедшихъ поколѣній? Почему мы должны отвѣчать, за нашихъ предковъ, за то что они совершили, и въ чемъ они -- дѣти своего вѣка -- не виноваты? Почему же тогда не требовать отъ насъ отчета въ томъ что праотцы паши не ѣздили на пароходахъ, не посылали телеграммъ, не лѣчились электричествомъ?
Эти люди утверждаютъ что хлопочутъ во имя человѣчества, дѣйствуютъ же безчеловѣчно и проповѣдуютъ безчеловѣчность. Свою храмину "общественнаго перерожденія" они хотятъ воздвигнуть на трупахъ, сложить изъ костей, скрѣпить кровью.
Какой архитектуры должна быть эта храмина они не говорятъ, не знаютъ еще сами; они знаютъ только матеріалъ изъ котораго она должна быть сложена!
Такого-то рода теорій Викторъ Гюго, на закатѣ дней своихъ, сталъ защитникомъ, восторженнымъ пѣвцомъ и проповѣдникомъ. "Мятежъ опаснѣе когда онъ проповѣдуется сѣдыми волосами. Морщинамъ вѣрятъ", сказалъ онъ самъ въ послѣднемъ своемъ произведеніи. Онъ знаетъ что значитъ его слово и злоупотребляетъ своимъ словомъ. Тѣмъ онъ преступнѣе."..
Его предупреждали и предупреждаютъ. Напрасный трудъ! Въ эти годы не мѣняются. Въ эти годы даже онъ не перемѣнится онъ, перелившійся, на своемъ вѣку, во всѣ цвѣта политическаго хамелеона.
Бурбоновъ онъ славилъ и воспѣвалъ. Они его щедро одарили. Орлеановъ онъ славилъ и провозгласилъ "кровью Франціи". Они произвели его въ перы.
Имперію онъ славилъ, воспѣвалъ, обоготворилъ фигуру Наполеона I и, быть-можетъ, болѣе всѣхъ подготовилъ Францію къ бонапартистской реставраціи.
Еще въ 1848 году онъ былъ врагомъ республики. Прочитайте его прокламацію. Затѣмъ, уязвленное самолюбіе, минута оскорбленнаго тщеславія бросаетъ его въ объятія радикализма. Онъ остается тамъ и погрязаетъ въ болотѣ демагогіи.
Болото грязно, но мелко -- по колѣна