Выбравшись из области шахт, мы шли по волнистой местности, усеянной тоже камнями, и пересекли сначала несколько неглубоких балок, а потом множество малых оврагов; затем, миновав горный мыс помянутого отрога, экспедиция следовала по весьма плоской и каменистой местности, изрезанной повсюду мелкими рытвинами, и наконец спустилась в широкую долину реки Мит -- левого притока Кара-мурана. Вся эта плоская долина, простирающаяся до восьми верст в ширину, сплошь покрыта кругляками и галькой, нанесенными рекой во время разливов из соседних гор Кун-луня. Вынос такой огромной массы каменных обломков, устилающих буквально всю долину реки Мит, обусловливается, по всей вероятности, сильным расчленением гор Кун-луня в области верхнего течения названной реки и присутствием в них множества скалистых ущелий.
Река Мит по выходе из гор разделяется в своей плоской каменистой долине на многие рукава, то сливающиеся друг с другом, то разъединяющиеся. Среди этой долины, между двумя рукавами реки, возвышается небольшой конгломератовый островок, покрытый мягкой, наносной землей, и на нем, благодаря присутствию плодородной почвы, поселились белолозник, чегеран, мирикария и полынь. На этом островке, называемом Отры-ёл и представляющем единственный оазис мертвой, каменистой долины реки Мит, мы расположились на ночлег. В долину часто забегали из соседних песков антилопы на водопой и, утолив жажду, поспешно удалялись на северо-запад, в песчаную пустыню, в которой, вероятно, находили для себя достаточно подножного корма.
С островка Отры-ёл мы шли версты четыре по каменистой долине реки Мит, потом поднялись на узкую, вроде косы, высоту, выдающуюся на север от подошвы Кун-луня, и тотчас же спустились с нее в балку речки Хашаклык -- правого притока реки Мит, изливающегося в нее верстах в пяти ниже дороги. Из этой балки караван поднялся на совершенно плоскую дресвяную высоту и следовал по ней верст пять до реки Кара-муран. После утомительного пути от самого селения Копа по необычайно каменистой, мертвой и унылой местности движение по этой мягкой равнине было настоящим отдыхом. По сторонам дороги паслись стада антилоп, развлекавших нас своими грациозными движениями. В числе их было немало молодых, резвившихся около своих матерей и заигрывавших со сверстницами.
Перейдя многоводную реку Кара-муран, текущую в широкой конгломератовой балке, экспедиция разбила лагерь на возвышенной террасе правого берега этой балки. К реке часто приходили на водопой стада антилоп, живущих во множестве в окрестной стране, несмотря на ее скудную растительность. Весьма вероятно, что их привязывает к ней отсутствие поселений и редкое посещение ее людьми.
Река Кара-муран, по свидетельству туземцев, подобно Бостан-тограку, получает начало на южном склоне Кун-луня и, пройдя немного с востока на запад по Тибетскому нагорью, прорезает этот окраинный хребет и спускается в Кашгарскую котловину {С левой стороны в Кара-муран изливается речка Далай-кутан, по ущелью которой могут проникать на Тибетское нагорье одиночные всадники и легко нагруженные ослы.}. Кара-муран, как и Мольджа, в малую воду иссякает верстах в 40 от пор в песчаной пустыне Кызыл-кум-буглук. В половодье же эта река пробивается через пески, поворачивает круто на запад, потом на северо-запад и, разливаясь очень широко в своем нижнем течении, пересекает черченскую дорогу, от которой течет еще верст 100 в северо-западном направлении. Верстах в 30 к северо-западу от переправы на нашем пути Кара-муран принимает слева приток Мит. Истоки этой реки находятся также на южном склоне Кун-луня, а по ущелью ее пролегает тропа, ведущая на Тибетское нагорье и доступная только для одиночных всадников да легко нагруженных ослов. В горах Кун-луня река Мит собирает в себя очень много притоков, доставляющих ей большую массу воды в период разлития.
К востоку от реки Кара-муран дорога на протяжении 12 верст пролегает по высокой, дресвяной плоскости, не имеющей ни малейших неровностей. Далее равнина медленно склоняется в восточном направлении, и на ней появляются полосы плоских песчаных бугров, нанесенных ветрами из соседней пустыни. По этой наклонной плоскости мы спустились к балке с сухим руслом, занесенной во многих местах песком. От балки дорога постепенно поднимается по дресвяной же равнине в песчаные бугры, поросшие густыми кустами белолозника, и следует по ним около шести верст. Перейдя пески, экспедиция пересекла глубокую балку маленькой речки и направилась сначала вверх по правому берегу этой балки, потом мы повернули от нее на юго-восток, пересекли несколько глубоких лощин и вышли к маленькому селению таглыков -- Салкынчи, около которого разбили палатки для ночлега.
Бедное селение Салкынчи, состоящее из нескольких хижин, расположено у самого подножья Кун-луня, при выходе из него маленькой речки. Во время нашего посещения в нем проживало лишь несколько таглыков, наблюдавших за пашнями, а все остальные его обитатели кочевали со стадами в соседних горах. Они пасут овец, принадлежащих тоже богатым жителям Керии, и проводят с ними все лето на Кун-луне. Около селения расположены небольшие поля, орошаемые арыками и засеваемые ячменем -- единственным хлебным растением, возделываемым в нижних долинах Кун-луня и на его высоком предгорье, близ подножья. Окрестности селения были покрыты в то время хорошей растительностью: злаком чием и луговыми травами в лощинах, а на возвышенных местах -- полынью и другими кормовыми растениями.
Всю станцию в 15 верст от селения Салкынчи до селения Ачан мы шли по высокому предгорью Кун-луня, возле самого подножья хребта, пересекая беспрестанно узкие и глубокие лощины, поросшие хорошей травой. Эта дорога очень затруднительна, а потому караваны с тяжелыми вьюками проходят станцию между Ачаном и Салкынчи кружным путем, пролегающим по нижележащей равнине, на которой лощины встречаются реже и притом далеко не такие глубокие. Предгорье Кун-луня, поднимающееся постепенно к востоку от реки Кара-муран, на пространстве между селениями Салкынчи и Ачан достигает уже с лишком 9 000 футов высоты над уровнем моря и опускается в небольшом расстоянии от подошвы хребта крутым скатом на север. С высоты его была ясно видна на севере песчаная пустыня, желтевшая на всем обозреваемом пространстве, а перед нею простиралась обширная плоская высота в виде овального острова, соединяющаяся с предгорьем нешироким поднятием, как бы перешейком.
После утомительного перехода по предгорью, на котором каравану приходилось поминутно пересекать глубокие и узкие лощины, мы достигли селения Ачан, обитаемого также таглыками. Большая часть его жителей тоже кочевала со стадами овец в горах, а в селении оставалось лишь несколько человек, занятых пашнями, на которых рос очень хороший ячмень и немного редиса. Большинство овец, пасущихся в Кун-луне, восточнее реки Кара-муран, принадлежит богатому и влиятельному чиновнику из туземцев Мусса-беку, служащему в управлении керийского окружного начальника. Этот бек, пользуясь своим положением, вынуждает бедных таглыков пасти его стада на весьма невыгодных для них условиях, а потому постоянно приходилось выслушивать жалобы на него горцев.
Селение Ачан, состоящее из немногих жалких хижин, расположено у подножья Кун-луня, на берегу маленькой речки Ачан-су, вытекающей из снеговых гор Ачанын-акка-чакыл, которые отстоят от него верстах в 20 к юго-востоку. Это были первые снеговые горы Кун-луня, виденные нами в столь близком расстоянии от его северной подошвы. К востоку от Ачана северный склон окраинного хребта становится еще круче, а снеговые горы еще более приближаются к его подножью. Высокое и узкое предгорье окраинного хребта прорезано там очень глубокими балками (по-туземному -- чап), а потому прямая дорога, ведущая из Ачана вдоль подножья Кун-луня на верховья реки Черчен-дарья, крайне неудобна для караванного движения. Она пересекает множество глубоких балок с весьма крутыми спусками и подъемами, а в одном месте проходит по весьма узкому гребню между двумя пропастями. Поэтому я решил следовать с экспедицией по нижней дороге, пролегающей по равнине, перейти на правый берег Черчен-дарьи и затем через перевал Чука-даван в хребте Алтын-таг спуститься в горную долину этой реки.