На следующий день начали поступать многочисленные телеграммы с приветствиями и поздравлениями и первая -- из Омска, от Западно-Сибирского отдела Русского географического общества.
Закончилось третье и последнее путешествие М. В. Певцова по Центральной Азии...
Второго октября 1891 года на торжественном собрании членов Русского географического общества, после приветственной речи вице-председателя Общества П. П. Семенова-Тян-Шанского М. В. Певцов сделал первое краткое сообщение о результатах совершенного им путешествия. А в 1895 году -- в год пятидесятилетнего юбилея Русского географического общества, был издан и самый отчет Певцова, составляющий первый том Трудов Тибетской экспедиции.
Чем же обогатила географическую науку эта экспедиция?
Какие новые научные сведения принесла она о Центральной Азии?
Некоторые географы (современники М. В. Певцова и даже ныне живущие) склонны были рассматривать Тибетскую экспедицию, несмотря на все ее достижения, только как сокращенную по программе экспедицию Пржевальского. Певцову даже ставилось в вину, что "он ограничил свою задачу лишь доисследованием некоторых областей Восточного Туркестана и северного Тибета" {Н. В. Павлов. Путешественник и географ Петр Кузьмич Козлов. М., 1940 г.}. С этим, однако, нельзя согласиться.
Действительно, план экспедиции, намеченной сначала в Восточный Тибет, был сокращен; соответственно изменился, как нам известно, и главный объект исследований. Но вместе с этим в Тибетской экспедиции была принята несколько иная и самая методика исследований. Причем ее изменение уже диктовалось в то время более высоким уровнем рекогносцировочной изученности Восточного Туркестана. Поэтому Тибетскую экспедицию не следует рассматривать только как механически реорганизованную экспедицию Пржевальского, во главе которой "волею судьбы" {Там же.} был поставлен М. В. Певцов. Это была новая экспедиция со своими программой, задачами и методами, в результате которых исследования Певцова, Роборовского, Козлова и Богдановича дали результаты, вряд ли бы возможные при иных обстоятельствах.
Н. М. Пржевальский, первый проложивший смелые маршруты в глубь Центральной Азии, уничтожил предубеждение о недоступности этих территорий, царившее тогда в представлениях ученых всего мира.
Смело открывая страницу за страницей книгу природы Центральной Азии, Пржевальский не останавливался подробно ни на одной из них. Устремленный к новым географическим открытиям, он спешил в места, с которых еще не была сорвана завеса "неизвестного".
"...Впрочем Географическое общество, смотря, как и сам Пржевальский, на его смелые маршруты, как на предварительные научные рекогносцировки неведомых стран (достоинство которых обусловливалось высокими личными качествами и талантливостью H. M. Пржевальского), конечно, сознавало, что много еще останется доделать впоследствии на путях, смело пробитых путешественником..." {П. П. Семенов-Тян-Шанский. История полувековой деятельности Русского географического общества, ч. II.}.