М. В. Певцов по складу своего ума и характера относился к иному типу исследователей. Его не манили с такой силой, как Пржевальского, неведомые страны, он не испытывал и столь сильной страсти к самому процессу путешествия. В этом отношении М. В. Певцов скорее был похож на Г. Н. Потанина -- исследования обоих устремлены главным образом к глубокому и детальному изучению местности, к получению наиболее точных, многократно проверенных данных.
Методика, принятая Певцовым в Тибетской экспедиции, представляла собой переход к следующей, после рекогносцировок Пржевальского, ступени географических исследований, получившей полное развитие только в современных экспедициях. Если в пространственном отношении исследования Пржевальского можно назвать "линейными", то в экспедиции Певцова они уже были до некоторой степени "площадными"; если во времени первые были "мимолетными рекогносцировками", то вторые имели уже определенные элементы "стационара".
Наконец, еще одна методическая особенность Тибетской экспедиции. Пржевальский считал, что "единственной гарантией успеха его предприятий было их безусловное подчинение одной энергичной воле, а потому, относясь с братской гуманностью к овоим спутникам, он держал их в строгом дисциплинарном подчинении" {П. П. Семенов-Тян-Шанский. История полувековой деятельности Русского географического общества, ч. II, 1895 г.}. Всю наиболее ответственную научную работу Пржевальский стремился выполнить сам, доверяя помощникам лишь второстепенные дела. Певцов в Тибетской экспедиции, наоборот, распределил основные научные обязанности между членами экспедиции, одновременно сам занимаясь всем комплексом географических исследований и, в особенности, астрономическими и метеорологическими наблюдениями. Систематические остановки на более или менее длительный срок в одном месте и общий темп движения экспедиции давали ему возможность посылать своих спутников в длительные самостоятельные экскурсии. "В этом было известное достоинство руководства М. В. Певцова, давшее П. К. Козлову немало опыта, навыков и ориентировки в самостоятельных и всецело от него зависящих поездках" {И. В. Павлов. Путешествевник и географ Петр Кузьмич Козлов. М., 1940 г.}. Такую же школу самостоятельных исследований прошел у Певцова и Роборовский. Но главным следствием этого метода было значительное увеличение общей площади, покрытой исследованиями Тибетской экспедиции.
Таким образом, экспедиция Певцова в Кашгарию и Кунь-лунь не только обследовала территории, не посещенные еще исследователями, но и о тех местах, в которых уже побывал Пржевальский, дала новые разносторонние научные сведения -- результаты точных и детальных наблюдений, проводившихся в течение более или менее длительного срока в одном месте.
Обратимся теперь непосредственно к основным научным результатам Тибетской экспедиции.
Еще на пути к главной цели своего путешествия -- горной системе Кунь-лунь, Певцов нанес на карту и дал описание неисследованной до тех пор местности вдоль караванной дороги от Ак-су до Якка-худук и далее на юг по долине крупнейшей реки Кашгарии Яркенд-дарьи {На страницах отчета М. В. Певцова, посвященных этой части маршрута, сообщаются также первые, очень интересные сведения о развалинах древнего буддийского города "Такла-макая", находящихся, по славам туземцев, на окраине одноименной пустыни к востоку от города Яркенда.}.
Первые стационарные наблюдения проводились М. В. Певцовым в течение сорока пяти дней в урочище Тохта-хон, расположенном на высоте 2 832 метров над уровнем океана в северных предгорьях Кунь-луня.
В результате были весьма точно определены долгота и широта места, магнитные наклонение и склонение и 28-ю барометрическими измерениями -- высота над уровнем океана. Помимо этого М. В. Певцов впервые определил в районе урочища Тохта-хон высоту верхней и нижней границы распространения ели в горах Кунь-луня. В то же время геолог экспедиции К. И. Богданович совершил продолжительную экскурсию на запад до Яркенд-дарьи; П. К. Козлов проехал в долину верховьев Холостан-дарьи, а Роборовский собрал интересный гербарий в окрестных горах на высоте, где в наших широтах проходит граница вечного снега. Длительное пребывание в этом урочище дало возможность М. В. Певцову близко познакомиться с туземным населением, описание которого он приводит в своем отчете.
Огромной ценности научный материал был собран экспедицией вовремя пятимесячного пребывания в оазисе Ния. Здесь М. В. Певцов оборудовал метеорологическую станцию и с 1 января 1889 года проводил на ней полный цикл метеорологических наблюдений.
Впервые в глубине Центральноазиатского нагорья, у подошвы Тибета, проводились систематические метеорологические наблюдения и измерения на стационарно установленных приборах. Крупнейший русский климатолог А. И. Воейков в своей известной статье "О климате Центральной Азии" почти целиком приводит результаты этих набюдений и данную Певцовым характеристику климата Кашгарии. При этом А. И. Воейков отмечает: "известно, насколько экспедиция под его [М. В. Певцова.-- Я. М.] начальством обогатила науку сведениями с Восточном Туркестане и соседних с ним странах".