День 28 октября 1908 года Шекльтон называет «великим днем». В этот день он и его три товарища, Эдем, Уильд и доктор Маршалль, распрощались с остальными и отправились в далекое путешествие. Перед отправлением Шекльтон оставил самые- подробные распоряжения остающимся товарищам на тот случай, если бы он не вернулся в конце февраля, как предполагал. Так как надо было все предвидеть, то Шекльтон сделал следующее распоряжение: если экспедиция не вернется, то в зимней квартире должны остаться трое до следующего, года и при первой возможности отправиться на поиски пропавшей экспедиции. «Нимрод» же, возвращение которого ожидалось в январе, не должен ждать дольше 10 марта, так как, если к тому времени экспедиция не вернется, то, значит, с нею приключилось какое-нибудь серьезное несчастье.
Сделав все эти распоряжения, Шекльтон и его спутники провели последний вечер в писании писем, которые, однако, должны были быть отправлены с «Нимродом» лишь в том случае, если они сами не вернутся.
В день выступления погода была прекрасная. Солнце светило ярко на безоблачном небе, и это придавало бодрость путешественникам. Все вышли провожать экспедицию, и невольно у каждого закрадывалась в душу мысль, что, быть может, это «последнее прощание»! Впереди была полная неизвестность, долгий и трудный путь и бесчисленные опасности, ожидавшие путников.
Вспомогательный отряд, проводив экспедицию на 41 ½ километр от зимней стоянки, вернулся назад, и Шекльтон со своими спутниками должен был дальше пробираться вперед уже собственными силами. Путь становился все труднее и опаснее. «Великая ледяная преграда», с виду ровная, оказалась вся изрезанной опасными трещинами, часто скрытыми под слоем снега. Притом же вообще трудности путешествия по льду и снегу увеличиваются вследствие освещения. На белоснежной поверхности не видно никаких теней, и она кажется совершенно гладкой и ровной. Небольших повышений и понижений почвы совсем не заметно, и поэтому легко могут произойти падения.
Первым поплатился Эдеме, который сначала сильно расшиб себе ногу, а в следующий раз даже чуть не погиб, так как провалился в трещину вместе с лошадью. По счастью он задержался в своем падении чем-то вроде снежного моста, но можно было опасаться каждую минуту, что этот мост рухнет и Эдеме полетит в бездну. Действительно, как только, с помощью своих товарищей, Эдеме выкарабкался на поверхность и вытащил лошадь, снежный мост рухнул. Страшно было подумать, что бы произошло, если бы его не удалось спасти! Этот случай едва не стоил жизни человеку и лошади и едва не погибла при этом половина с’естных припасов. Само собой разумеется, что тогда уже нельзя было бы продолжать путешествия. Такие случайности подстерегают полярных путешественников на каждом шагу, и, чтобы избежать опасностей, надо подвигаться с большими предосторожностями. Глубокие трещины часто скрываются под слоем снега. Та трещина, в которую чуть не провалился Эдеме, была так глубока, что дна ее совсем не было видно. Много неприятностей доставляли путешественникам также и огромные снежные сугробы на поверхности ледников. Некоторые из них достигали высоты около полутора метра. Нам трудно даже представить себе, какие препятствия приходилось преодолевать путешественникам. Но когда начиналась снежная буря, то было еще хуже. Тогда они не могли двигаться дальше и лежали в своих мешках, дожидаясь, пока не стихнет ветер.
Вот, что пишет Шекльтон в своем дневнике: «8-го ноября. Опять вьюга! Целый день проводим в своих спальных мешках. Снаружи метет снег и завывает ветер. Впрочем, температура повысилась и в полдень было уже меньше одиннадцати градусов мороза. Наши надежды и терпение подвергаются тяжелому испытанию, и мы не можем не думать о том, что запасы драгоценного лошадиного корма уменьшаются с каждым днем, хотя наши лошадки даже не получают правильной порции!
«В полдень мы поели немного шоколада с бисквитами, но зато приготовили и разогрели пищу для наших лошадок. Они с’ели ее с огромным аппетитом, что и нам доставило большое удовольствие. Четыре дня они тащились в снегу при 24-градусном морозе, что, разумеется, не особенно полезно для них. Вот почему мы с таким нетерпением ждем перемены погоды. Сегодня к вечеру стало немного светлее, и мы могли уже различить горизонт и некоторые из трещин в леднике. Повидимому, мы попали в целую сеть таких трещин. Одна из наших палаток оказалась раскинутой как раз на краю такой трещины.
«Сегодня мы приготовили для себя теплый ужин из какао и пеммикана. Это нас согрело. Очень тяжело быть 12 или 13 часов без всякой теплой пищи при таком морозе. Если бы мы могли двигаться, а не должны были лежать в своих спальных мешках, то наверное чувствовали бы себя счастливее! 1.200 километров по прямой линии отделяют нашу зимнюю стоянку от южного полюса, а мы прошли только 82 километра. Но я не сомневаюсь в успехе. Ведь каждый полярный путешественник, кроме всяких других запасов, должен еще иметь при себе огромный запас терпения! Солнце сегодня какое-то бледное, тусклое, ветер усилился. Мне кажется, что завтра будет хорошая погода. Сегодня я читал комедии Шекспира.
«9-го ноября. Совсем другая картина! Когда мы сегодня проснулись в половине пятого утра, погода была прекрасная, солнечная и ветра не было. Совсем иначе, чем в последние четыре дня! Мы позавтракали в 5 часов утра и тотчас же принялись откапывать свои сани из-под снега. Потом мы отправились разыскивать дорогу между трещинами. Мы нашли всевозможные трещины, маленькие и очень большие, где не видно было дна. Мы бросили в одну из таких трещин твердый ком снега, но не слышали звука удара о дно, следовательно трещина была очень глубока. Нам оставалось только довериться своей судьбе. Ведь должны же мы как-нибудь выбраться из этого лабиринта. Мы выступили: в половине девятого утра. Первые трещины мы миновали благополучно, потом вдруг раздался страшный треск, и одна из наших лошадок провалилась. Эдемс пробовал вытащить ее и изо всех сил удерживал сани, пока мы не подоспели на помощь. Общими усилиями нам удалось вытащить лошадь, и спасти сани. Несколько шагов дальше трещина расширилась и становилась очень глубокой. Тогда уже все бы погибло и нашему путешествию пришел бы конец! По счастью, это было последняя большая трещина на нашем пути. Постепенно почва стала ровнее, и мы довольно сносно подвигались вперед. В час мы сделали привал, покормили лошадок, которые, поели с большим аппетитом. В седьмом часу вечера мы вдруг услыхали какой-то странный гул, продолжавшийся около пяти секунд и напоминавший грохот пушек. Мы предположили, что это, вероятно, произошел разрыв ледяных масс в «Великой ледяной преграде» и, конечно, это нас очень напугало. Я полагаю, что от края Великой, ледяной преграды» отделились огромные ледяные массы и это было причиной слышанного нами грохота. Термометр показывает 12 градусов мороза, но нам тепло, потому что нет ни малейшего ветра и солнце светит.
«13 ноября. Я не мог писать вчера, потому что у меня сделался припадок снежной слепоты. Но сегодня вечером я уже чувствую себя, лучше. Уильд также страдает снежной слепотой. Это ужасно неприятная болезнь. Сначала все двоится в глазах, потом является такое ощущение, как будто песок попал в глаза, потом начинают литься слезы из глаз и глядеть ими становится трудно. Хотя я не снимал очков, но слезы у меня лились ручьями и замерзали на моей бороде. Впрочем, несмотря на это, мы в бодром настроении, потому что погода хорошая. Аппетит у нас превосходный, даже слишком хороший в виду того, что мы должны довольствоваться весьма умеренными порциями. Я надеюсь, что мы завтра, вечером доберемся, наконец, до склада провизии, устроенного по моему распоряжению, откуда мы можем пополнить свои запасы. Приятно будет найти хотя бы такой маленький признак пребывания человека в этой белоснежной ледяной пустыне, удалённой почти на 95 километров от ближайшей земли.