Французская революция теперь осуждается Песталоцци. Он уже нигде не подписывается «гражданином Франции», но заявляет, что Французская революция обманывала всех пустыми словами, теперь он говорит об ужасных следствиях революции, об одичании народов, об обмане лозунгами свободы и равенства и т. д. В эпоху общей реакции, достигшей своего апогея после Венского конгресса (1815), и сам Песталоцци становится реакционером. Он стремится завязать связи с сильными мира сего, пишет письма Александру, Фридриху Вильгельму, прусскому министру и т. п.

Вот, например, благодарственное письмо Песталоцци к Александру I (в связи с «пожалованием» ему при «высочайшем рескрипте» ордена Владимира 4-й степени):

«Государь! Вы осветили вечер моей жизни. Вы увенчали честью мои груды. Приношу Вам благоговейно за то мою благодарность. Но вы сделали более, бесконечно более — произнесли уверение Ваше, что находите мой способ учения могущим служить к распространению прочных знаний и к образованию хороших учителей, тем самым Вы утвердили влияние трудов моих на благо человечества… Все часы моей жизни посвящены будут усовершенствованию оснований и средств моей методы»

(Современный перевод, цит. по «Русск. Инвалиду», 17. II. 1815 г.)

Еще по старой привычке некоторые из его врагов называли Ифертенский институт «революционной трущобой», однако там ничего революционного не было. Это был типичный буржуазный интернат, плохо к тому же организованный. И если бы даже не было тех внешних причин, которые привели к развалу Ифертенского института, его надо было бы закрыть, потому что он пережил сам себя. Говоря о причинах гибели Института Песталоцци, необходимо остановиться на тех двух помощниках Песталоцци, борьба которых между собой весьма ускорила окончательный развал дела Песталоцци, — на Нидерере и Шмиде.

Иоганн Нидерер (1779–1843) был пастором в кантоне Аппенцеле, когда был организован Бургдорфский институт Песталоцци (1800). Это был образованный, живой, с ясной г оловой и острым языком человек, человек, умевший скрывать свои намерения и, как показало дальнейшее, человек злопамятный и мстительный. Выдержанный, внешне корректный, всегда застегнутый на все пуговицы, гладко причесанный и всегда гладко выбритый, он был прямой противоположностью Песталоцци. Песталоцци ему обрадовался, так как он в нем мечтал найти то, чего в нем самом не было — знания, образованность, точность, аккуратность в работе и т. д. В известной мере он не обманулся в нем. С 1803 г. в течение длительного периода — до 1817 г. — он является его ближайшим помощником и в течение большей части этого времени он — фактически хозяин Бургдорфского и Ифертенского институтов.

Иосиф Шмид (1787–1850) пришел к Песталоцци в 1801 г. четырнадцатилетним мальчиком и поступил а его школу. Здесь он обратил общее внимание своими способностями, особенно в области геометрии и арифметики, и уже в 1803 г. он сделался помощником учителя. Очень скоро вместе с Нидерером он стал одним из основных работников Института.

В 1810 г. он покинул внезапно Институт и вернулся обратно лишь по настойчивой просьбе Песталоцци и Нидерера уже в 1815 г. и с тех пор не оставлял Песталоцци почти до самой смерти. В том споре, который произошел между двумя ближайшими друзьями Песталоцци, Шмитом и Нидерером, Песталоцци стал решительно на сторону Шмида, чем вызвал смертельную ненависть к себе и Шмиду со стороны Нидерера.

Шмид принес с собою в Институт крепкую крестьянскую деловитость. умение жестко администрировать, ясно мыслить и резко ставить вопросы. Повидимому, он был грубее и откровеннее в своих действиях, чем Нидерер. Это было противоречие не только между двумя темпераментами и между двумя личностями, это было противоречие разных культур и разных классов В то время как Нидерер весь связан с городской буржуазией. Шмид — типичный крестьянин, мелкий буржуа, со всеми его характерными чертами. Неудивительно, что Песталоцци склонился к Шмиду, а не к Нидереру. Вспоминая о том, как Шмид, испортив отношении почти со всем коллективом и в особенности с Нидерером, в день помолвки последнего с одной учительницей[5], которую любил Шмид, покинул Институт. Песталоцци пишет: «он покинул нас летом 1810 г. Это как ножом разрезало мое сердце, я любил его как мою душу».

Шмид не переносил того беспорядка и неорганизованности, которые характеризовали Институт Песталоцци. Он неоднократно прямо и резко об этом говорил, он призывал к экономии, так как Институт, а стало быть и Песталоцци опять оказались в долгах. Он требовал сокращения излишнего количества педагогов (Были такие моменты, когда на семьдесят учащихся было около тридцати обучающих их педагогов.) Он не стеснялся вообще резко критиковать кого угодно и как угодно Это не могло нравиться учителям, поэтому наступило резкое охлаждение, и Шмид, как было сказано, ушел. Покинув Ифертен, он поселился в Вене, где с большим успехом преподавал математику в немецкой школе, а через некоторое время стал даже в одном небольшом городе директором школы Он не удовлетворился тем. что порвал с Институтом, но выпустил брошюру, в которой, не осеняясь, резко критиковал Институт, в котором он был еще недавно основным работником.