В отсутствии Шмида дело пошло все хуже и хуже, и сам Нидерер принужден был просить Шмида вернуться. В течение двух лет уговаривали Песталоцци и Нидерер Шмида вернуться. В одном из писем Нидерер между прочим пишет: «Вы мужественны, сильны и поэтому достойны уважения. Но это вам дала природа. Вы, однако, больше. Вы истинны. Вы стремитесь к хорошему с твердым убеждением. Это создает человек сам и это делает вас человеком чести.
Мое сердце полно, я должен вам сказать это прямо, ибо то, что вы можете дать — это одна из прекраснейших надежд моей жизни».
В другом письме после свидания со Шмидом Нидерер пишет: «Ваша близость была для меня прекрасной, нежной, она обвевала нас, как плодотворный, все оживляющий гений».
Шмид вернулся. Он принялся за свои жесткие реформы. В этом ему помогала жена Песталоцци, которая все время предупреждала Песталоцци против Нидерера и против его будущей жены, одной из учительниц в Институте Песталоцци, а потом руководительницы женской школы. — Кастгофер. Анна Песталоцци встретила Шмида, когда он вернулся, следующими словами: «Для кого вы вернулись, — для Песталоцци или для Нидерера?» И когда Шмид сказал со всей решительностью:»Я ни для кого, кроме моего друга Песталоцци, не мог вернуться», она вместе с ним принялась за улучшение совершенно развалившегося Института.
Шмид быстро подтянул Институт — снова ценой сокращения персонала, проведения режима экономии и т. д. Не прошло двух лет, как Нидерер опять стал во главе недовольной части учительства, и так же, как семь лет назад неожиданно ушел Шмид, так же неожиданно ушел Нидерер. Но уходя, он допустил выходку, которую ему никогда не мог простить Песталоцци.
Была весна 1817 г… происходило богослужение я торжество по случаю конфирмации нескольких воспитанников Института. Нидерер, как пастор, сказал речь, и в этой речи он допустил с кафедры совершенно неожиданно самые грубые выпады против Песталоцци, сказав между прочим, что с ним никто не может иметь дело, что под одной крышей с ним не может оставаться ни один уважающий себя человек. Песталоцци не выдержал, прервал его речь и указал ему на то, что он находится тут для конфирмации его воспитанников и что совершенно недопустимо в этой обстановке сводить личные счеты.
Анна Песталоцци
Нидерер ушел, и после этого в течение целых семи лет тянулся весьма тяжелый, чрезвычайно дорого давшийся Песталоцци судебный процесс. Дело в том. что Песталоцци, весьма доверявший руководительнице женской школы Кастгофер, по-видимому, фиктивно переписал эту школу на ее имя. Правда, он составил при этом подробный договор, который обеспечивал его и ее права. Договор этот совершенно загадочно исчез из стола Песталоцци, по-видимому был кем-то украден После этого вскоре последовала неожиданная для всех женитьба Нидерера на Кастгофер и еще неожиданнее — разрыв с Песталоцци. Эта женская школа под руководством Нидерера и его жены просуществовала до 1837 г… когда Нидерер переселился и Женеву.
Много раз писал Песталоцци за это время Нидереру. В этих письмах старик Песталоцци проявляет много мягкости и самопожертвования; он готов итти на всякие компромиссы, только бы Нидерер, которого он сильно любил и чувство к которому в его душе оставалось, прекратил этот позорный и тяжелый процесс. Нидерер не только не сделал этого, но когда после окончания процесса Песталоцци выпустил книгу «Мои судьбы», где описал историю своего Института, от его возникновения до конца, Нидерер ответил через некоего Бибера гнуснейшим пасквилем, направленным против Песталоцци и против Шмида.