Нидерер не удовлетворило этим. Можно не сомневаться, что именно благодаря его проискам Шмид был в 1625 г. выслан из Ифертена, а это было внешним толчком в закрытию Института. Институт был закрыт в 1825 г., и усталый, больной, разбитый всеми дрязгами Песталоцци возвратился в свой Нейгоф, к внуку.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
«ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЬ». СМЕРТЬ
«Умереть не страшно. Я умру охотно, так как я устал и хочу наконец найти покой: но жить, всем пожертвовать, ничего не достичь и увидеть все разбитым и так уйти в могилу, это — ужасно. Я не могу этого высказать. Я хотел бы плакать, но нет слез в моих глазах». (Из предсмертных записей Песталоцци)
В марте 1825 г. Песталоцци прибыл в Нейгоф. Он вернулся снова туда, где полвека назад он начал свои социально-педагогические эксперименты, вернулся в семью своего внука — Готлиба. Его жена уже умерла — в 1815 г., совсем молодым умер его сын Яков Песталоцци — странно сказать — зажил тихой «семейной» жизнью без ежедневной напряженной работы, без бурь и без тревог организатора и строителя.
Уместно здесь сказать несколько слов о его личной жизни. Об этом трудно говорить, дать исчерпывающие данные, так как его личная жизнь — это жизнь общественная, а об интимном, индивидуальном Песталоцци, столь многоречивый в своих сочинениях, говорит очень мало, если только это не имеет значения в истории его общественной работы и борьбы.
Мы знаем о перипетиях его любви к Анне Шультгес, так как сохранилась его переписка с ней. В его сочинениях мы находим выражения глубочайшего уважения к ней, но ничего о том, как протекала их жизнь. А жилось нелегко: материальные затруднения почти в течение всей жизни, болезнь Анны и связанная с этим жизнь на два дома. Болезненный, хилый, исключительно впечатли тельный и нервный сын, горячо любимый, рано погибший. Внук, лишившийся отца на третьем году жизни, мало способный, туповатый: Песталоцци рано направил его на работу в ремесло — он стал кожевником, так как наук он одолеть не мог.
В сочинениях Песталоцци, даже носящих отчетливо автобиографический характер, не сказано ничего ни о сыне ни о внуке. Он был сильно привязан к ним, в особенности к сыну, но они никак не вошли в его общественную жить, в его строительство и творчество. Поэтому не должно удивлять нас то, что Песталоцци, получив сообщение о смерти своего сына, остается на своем посту. Но стоит только прочесть одно из писем к сыну, чтобы почувствовать, как сильно любил он своего сына. Вот его письмо к сыну в Кольмар:
«Будь скромен, прилежен, рассудителен. послушен, опрятен, привыкай держать каждое дело в порядке… Дитя мое! Ты для меня — все… От тебя зависит или сделать меня счастливым, или разбить мою жизнь навсегда…».
Он и его жена внимательно следили за воспитанием и сына и внука. Ни тот ни другой в итоге не представляли ничего поднимающегося над обывательским уровнем. Сын много болел и рано умер, внук был ремесленником, а потом сельским хозяином в Нейгофе, где и прожил до своей смерти в 1853 г. Был он женат на сестре известного нам Шмида, имел единственного сына — Карла, ставшего профессором в Цюрихском политехникуме (сперва был военным) и умершего бездетным; им, кстати сказать, кончается род Песталоцци, потомка Антонию Песталоцци, беглеца из Киавениш (Италия).