— Мы не для того пришли, чтобы убивать тебя; напротив, ты должен жить и спасти отечество. Знай, что тиран больше уже не существует; мы пришли предложить тебе империю, так как не знаем никого более тебя достойного.
Сначала Пертиначе не поверил словам Лето, но когда остальные заговорщики убедили его в смерти Коммода, Пертиначе объявил, что готов следовать за ними. Все отправились в лагерь преторианцев, где Пертиначе торжественно провозглашен был императором. Пертиначе был женат на одной римской матроне, Флавии Тициане, дочери богатейшего сенатора Сульпициана. Супруги не отличались верностью друг другу; верные существовавшим обычаям, они открыто развлекали себя, — Тициана имела любовником музыканта на арфе и нисколько не заботилась скрывать эту связь от публики. Ее муж, предоставив жене полную свободу, в свою очередь, время от времени развлекал себя незаконными связями. Но, сделавшись императором, Пертиначе совершенно изменил как свою жизнь, так и жизнь своей супруги, Флавии Тицианы. На первых же порах новый император зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Он не принял титула цезаря, поднесенного его сыну сенатом, сказав, что мальчику сначала нужно поучиться, чтобы быть достойным этой чести. Сумму, назначенную сенатом на его содержание, он также не принял, объявив, что не желает существовать на средства государства, а будет жить на собственные свои деньги и для того, чтобы мальчик, его сын, не испортился, он отослал его к сенатору Сульпициану, деду мальчика с материнской стороны. Пертиначе не замедлил оправдать вполне возлагаемые на него надежды. С первых же дней своего царствования он начал исправлять ошибки своего предшественника. Народ вздохнул свободно; все с восторгом говорили, что вновь настали блаженные времена Траяна и Марка Аврелия. Но, к величайшему несчастью народа, в Риме были люди, недовольные новым императором; эти люди назывались преторианцами. Они не принимали активного участия в выборе Пертиначе, а потому и не получили никакой платы; но, кроме того, новый император желал восстановить в войсках строгость древней дисциплины. В виду чего преторианцы решили убить Пертиначе и избрать на место его другого императора. После трехмесячного царствования Пертиначе злодеи привели свой план в исполнение. Двести солдат покинули лагерь и бросились к императорскому дворцу. Заперев двери, Пертиначе мог скрыться и тем избегнуть опасности, но гордый император не нашел достойным для себя предаваться бегству. Он прямо вышел к ним и начал увещевать; солдаты на мгновенье смутились и стали вкладывать свои мечи в ножны, но в эту самую минуту один из них, галл по национальности, ударил Пертиначе мечом, вскричав: — Вот тебе приношение от твоих солдат!
Остальные злодеи бросились тогда на императора со всех сторон. Некто Эклект, бывший в императорских покоях, бросился защищать Пертиначе; ему удалось убить некоторых бунтовщиков, но, окруженный злодеями со всех сторон, он упал смертельно раненый. Убивши императора, бунтовщики отрезали его голову, воткнули ее на пику и торжественно, через весь город, отправились в лагерь. Супруга убитого императора, Тициана, со своими двумя детьми покинула Рим и кончила свои дни в уединении.
XXI. Манлия Скантилла, жена Дидия Юлиана
Римский народ, горячо любивший Пертиначе, узнав, что его убили преторианцы, пришел в страшную ярость. Но солдаты, предвидя это, ретировались в лагерь, который поспешили укрепить; народ ничего не мог поделать с солдатами и вся история кончилась ничем. Между тем преторианцы, не получив должного наказания за их злодейство, подняли головы и решили избрать императора, который бы мог им быть полезен. Совершилось событие, небывалое в летописях истории. Солдаты решили продать императорский трон с аукционного торга. В это время в лагере случился свояк убитого Пертиначе, который, узнав о решении солдат, предложил им большую сумму денег золотом, чтобы они выбрали его императором. Но солдаты отказали Сульпициану, надеясь на более выгодное предложение. В это время в Риме проживал миланский юрисконсул, по имени Дидий Юлиан. Достигнув сенаторского звания, Юлиан мирно проживал в столице, обладая несметными богатствами. На другой день после убийства императора Юлиан во время обеда узнал, что императорский титул продается жадными преторианцами за деньги. Юлиан скорее, чем кто нибудь, мог приобрести этот титул. Это последнее обстоятельство тотчас же сообразила его супруга Скантилла и начала упрашивать, чтоб он купил себе корону. Дочь их Дидия Клара присоединилась к просьбе матери, затем многие друзья, бывшие за обедом, стали советовать сенатору не упускать такого прекрасного случая; все эти просьбы жены и советы друзей, наконец, убедили Юлиана: он встал из-за стола и отправился в лагерь преторианцев. Торги были продолжительны, наконец, стороны ударили по рукам: Юлиан обязался заплатить каждому солдату по 4300 итальянских лир. Уплатив эти деньги, Юлиан тотчас же был провозглашен императором, и солдаты присягнули ему в верности. Около вечера Юлиан, окруженный преторианцами, отправился в сенат; стоявшие кругом граждане не аплодировали, напротив, смотрели злобно на солдат, так нагло опозоривших трон римской империи, и на того, кто осмелился купить корону деньгами. Дидий Юлиан смело вошел в курию, где заседал в полном составе сенат, занял императорский троп и обратился к присутствующим с следующими словами:
— Господа сенаторы, у вас нет императора; мне кажется, более достойного чем я, вам едва-ли удалось бы избрать. Прошу вас мне не оказывать никаких особенных почестей, каждый из вас хорошо знает, кто я такой. Я пришел лишь для того, чтобы заявить вам о моем избрании на императорский трон римской милицией; прошу вас, господа сенаторы, утвердить это избрание.
Сенату ничего не оставалось, как одобрить выбор преторианцев и утвердить Дидия Юлиана в императорском сане. Из сенатской резиденции Дидий прямо отправился в императорский дворец. Здесь, в одной из комнат, он наткнулся на труп несчастного Пертиначе, который почему-то еще не убрали; в соседней комнате стоял стол, приготовленный для ужина. Но все эти печальные аксессуары нисколько не сконфузили старого авантюриста; он тотчас же распорядился, чтобы был устроен самый роскошный банкет, и пригласил всех своих друзей.
Во время банкета новый император от души веселился: играл, слушал музыку и любовался танцами знаменитой балерины Пилады. Но его жена Скантилла и дочь Клара весь вечер были грустны и задумчивы. Когда толпа гостей и куртизанов ушла и новый император остался один, он, в свою очередь, повесил голову и задумался. Ему в первый раз, пришло в голову, что он сделал рискованный шаг, купив императорскую корону после убитого добродетельного Пертиначе. Все эти мысли не давали спать старому авантюристу в продолжении целой ночи. На другой день Дидий Юлиан отправился в сенат, а оттуда в Капитолий. Народ встретил нового императора громкими свистками и кричал прямо, что Дидий отцеубийца и узурпатор. Юлиан пробовал было успокоить народ, обещав раздать ему деньги; но эти обещания еще более возбудили гнев толпы, послышались тысячи голосов, кричавших, что они отказываются брать деньги из рук того, кто опозорил империю. Злоба толпы росла и, наконец, в нового императора стали бросать камнями. Тогда гвардия бросилась на народ, и произошла свалка, в которой многие граждане были убиты. Это последнее обстоятельство окончательно озлобило толпу; тотчас же были посланы гонцы во все стороны — звать легионы на помощь опозоренной империи. Этот патриотический крик разразился эхом во всех провинциях; легионы, расположенные в Британии, в Сирии, в Иллирии, единогласно признали поступок преторианцев незаконным. Войском, расположенным в Британии, командовал храбрый капитан Деций Клавдий Альбин, прославивший себя необыкновенным обжорством. Если верить современникам, достойный капитан за одним завтраком мог съедать сто бекасов, четыреста устриц, пятьсот фиников, сто рыб, десять каплунов и двадцать фунтов винограду. Говорили, что капитан не имел себе соперников. Пожирать такую массу провизии можно было только при помощи рвотного. Сирийскими войсками командовал некто Пескений Нигро Аквино, очень храбрый солдат, но без всякого образования. Командиром войск Иллирии и Паннонии был Септим Север, рожденный в Африке, солидно ученый, но известный своей жестокостью и чрезмерным честолюбием. Таким образом Альбин, Нигро и Север командовали главными силами римской империи. Когда они узнали о римских событиях, то были одинаково возмущены и изъявили согласие тотчас же идти в Рим и свергнуть императора, поставленного преторианцами. Но каждый из них в душе питал честолюбивые планы. Силы этих генералов были одинаковы, — они все трое пользовались славой ловких и опытных капитанов. Но из них самый решительный был Септим Север; кроме того, он командовал войском, расположенным в Иллирии, в стране более близкой к Италии, а потому мог прийти в Рим ранее других. Пользуясь этим последним обстоятельством, Септим Север собрал солдат и рассказал им о римских событиях. Солдаты тотчас же провозгласили своего генерала императором и изъявили готовность идти с ним в Рим. Тогда, не теряя ни минуты времени, Септим Север повел свои легионы в Италию. Эта новость быстро дошла до Дидия Юлиана, который стал приготовляться к обороне, щедро одарил преторианцев деньгами и роздал им лошадей и слонов. Но жадные преторианцы умели только бунтовать и были самые плохие воины; со слонов и лошадей они падали. Сенат и народ от души хохотали, глядя на всю эту комедию, и Юлиан сделался предметом общего смеха. Между тем Север быстро приближался к Риму. Преторианцы, видя, что их дело совсем плохо, что им придется поплатиться за убийство Пертиначе и за продажу императорского трона, все вдруг покинули Юлиана, а сенат лишил его императорского звания и приговорил к смертной казни; вслед за этим в императорский дворец были посланы солдаты, которым было приказано убить Юлиана. Посланные застали старика в самом жалком положении: он горько плакал и, когда увидел солдат, стал молить, чтоб они оставили ему жизнь.
— За что вы хотите меня убить, — говорил он, — что я вам сделал дурного, разве я кого нибудь казнил смертью?
Однако, мольбы не помогли; бедный Дидий Юлиан, заплатив мешки золота за двухмесячное царствование, еще должен был расстаться и с жизнью. Скантилла и Дидия Клара были в полном отчаянии, их обеих мучили угрызения совести, — они также склоняли Юлиана купить себе корону. Новый император Септим Север оставил жизнь как вдове покойного, так и его дочери; только Скантилла была лишена титула Августы и должна была выехать из императорского дворца. Дальнейшая судьба этой женщины и ее дочери неизвестна.