В музее Ватикана есть два бюста Манлии Скантиллы. На одном она изображена совершенной красавицей с приятным выражением лица; на другом выражение более гордое, решительное. Во Флоренции есть также бюст Манлии Скантиллы, но там она выглядит самой заурядной плебейкой; дочь ее Дидия Клара очень походила на мать.
XXII. Юлия Домна, жена Септима Севера и Плаутилла, жена Каракаллы
Септим Север под Римом, в лагере, принимал явившуюся к нему депутацию из ста сенаторов. Прежде чем войти в Рим, он отдал приказание казнить смертью убийц императора Пертиначе. Потом велел привести к себе без оружия всех преторианцев, виновных в постыдной продаже императорской короны. После краткой речи, в которой Септим Север упрекал виновных в неслыханном преступлении, он тотчас же распорядился их всех отправить в ссылку и на их место назначил лучших солдат своего легиона. Затем торжественно вошел в Рим, окруженный сенатом и ликующим народом. Новый император мог назваться вполне красивым мужчиной: высокий ростом, с правильным и величественным выражением лица, с густыми русыми волосами, падавшими на плечи мелкими кудрями, длинной бородой и приятным тембром голоса. При въезде в Рим, императора сопровождала его жена Юлия Домна, знаменитая по своей необыкновенной красоте, развитию ума и самым необыкновенным приключениям. Она родилась в Эмесе, городке Финикии; отец ее, Бассиан, занимал духовную должность. С самого юного возраста Юлия проявляла необыкновенную живость ума и пылкое воображение; училась она прекрасно, говорила красноречиво и весьма недурно писала на разных языках; занималась различными физическими упражнениями — спектаклями, играми, танцами и проч. Юлия всегда предпочитала общество ученых людей. Благодаря всем этим достоинствам, красивая молодая девушка, конечно, имела много поклонников. Преобладающей чертой характера Юлии было страшное честолюбие. С самого юного возраста она мечтала быть отправленной в Рим, где бы она могла достигнуть высшего положения, сочетавшись браком с кем-нибудь из сильных мира той эпохи. Мечтания Юлии Домны осуществились: она была отправлена в Рим. В это время Септим Север исполнял должность трибуна, и, по смерти своей жены Марции, начал думать о новой женитьбе. Септим Север быль также очень честолюбив и мечтал сделать хорошую карьеру. Когда Юлия Домна приехала в Рим, астрономы сказали Северу, что судьба этой девушки особенная: тот, кто женится на ней, достигнет высшей власти. Это предсказание астрономов решило судьбу Септима Севера, и он сочетался браком с Юлией Домной. Спустя несколько дней по прибытии нового императора в Рим, он отправился на заседание сената и произнес знаменитую речь, в которой обещал следовать политике Марка Аврелия. Потом предложил сенату издать декрет о публичном чествовании убитого императора Пертиначе, память которого была священна для всех римских граждан. Септим Север говорил также о преторианцах, которые должны быть цветом римского войска и как бы опорой империи; новый император увеличил состав преторианцев до 50 т. человек. Сделав все эти распоряжения, новый император решил уничтожить своих соперников Нигро и Альбина. Он двинул на них легионы, разбил их обоих и взял в плен; потом приказал убить их и отрезать им головы, которые послал в сенат. Несчастный Альбин, смертельно раненый, умер у ног своего жестокого победителя, который тут же приказал отрезать ему голову, а туловище бросить на съедение собакам. Все родные Нигро и Альбина, а равно друзья и сторонники, были перебиты. Возвратившись после этой экспедиции в Рим, Септим Север казнил множество подозреваемых им сенаторов и граждан. Удовлетворив своей кровожадности и уверившись в прочности своего положения на троне, он стал умно и справедливо царствовать. Следы гражданской войны были устранены и спокойствие водворилось в римской империи. Но внешняя политика римлян была всегда одна и та же; их легионы постоянно стремились к завоеваниям, римский орел повсюду распускал свои крылья — в Вавилонии, Ктесифонте и т. д. Септим Север, крайне суровый и даже жестокий со всеми, был очень снисходителен к своей супруге Юлии Домне, — он смотрел сквозь пальцы на все ее неверности и показывал вид, будто не замечает их. Между тем об этих неверностях знал уже целый город. Септим Север от Юлии Домны имел двух сыновей — старшего Каракаллу и младшего Гету. Эти два брата по характерам совсем не походили друг на друга. Старший был склонен к жестокости, к насилию и вообще ко всем порокам; младший же, напротив, был добр, имел нежное сердце и отличался своей скромностью. Несходство характеров братьев был причиною их обоюдной антипатии и, наконец, дело дошло до того, что они прямо не могли переносить друг друга. Придворные льстецы, окружавшие юношей, конечно, пользовались этим обстоятельством и своими ядовитыми речами еще более способствовали к обоюдной ненависти братьев.
Императрица Юлия более любила младшего сына за его доброту и мягкий характер; она старалась всеми средствами способствовать доброму согласию между братьями. Септим Север также изыскивал способы умерить невоздержный характер своего старшего сына, но ничего не мог придумать, кроме женитьбы.
Не смотря на юный возраст Каракаллы, отец сыскал ему невесту, дочь любимого своего министра, Плаутиллу. Отец этой девушки, Плауциан, родился в Африке от бедных родителей, но, благодаря своему уму и познаниям, вышел на хорошую дорогу. Север сделал его префектом Претории; это одна из важных должностей в государстве, соответствующая обязанностям первого министра. Плауциан вполне оправдал это назначение. К сожалению, вскоре Плауциан резко изменился; достигнув высшего ранга, он начал злоупотреблять предоставленной ему властью, нередко приговаривал к смертной казни именитых людей империи, даже не взяв на себя труда сообщать об этом императору Северу. Гордость Плауциана увеличивалась с каждым днем и, наконец, приняла чудовищные размеры. Так, например, когда Плауциан шел по улицам Рима, то стража разгоняла народ, и каждый гражданин, встретившийся с министром, должен был опускать голову вниз и отнюдь не сметь смотреть ему в глаза. Плауциан держал себя с большим величием, чем сам император Север. Сенатор и солдаты клялись его именем и по всем храмам молились о его здравии, тогда как в душе желали его гибели. Просто непонятно, каким образом император Север, так ревниво охранявший свою власть, мог переносить странное поведение министра.
Императрица Юлия положительно страдала от чудовищного всемогущества Плауциана. Она не могла равнодушно видеть, что этот темный выходец все более и более забирал в свои руки власть управления империей. Юлия употребляла всевозможные средства, чтоб ослабить эту власть, но все было тщетно. Плауциан понимал, что императрица к нему не расположена и в свою очередь ее не любил. Один раз министр решился сказать прямо в глаза императору Северу, что супруга ему изменяет и что он, Плауциан, готов представить доказательства этого. Север спокойно выслушал обвинения Плауциана и просил, чтобы он высказал все это в глаза императрице Юлии. Влюбленный муж, быть может, не имел духа сам высказать обвинение Юлии и предоставил это министру. К сожалению, этот эпизод из жизни императора Севера и его супруги Юлии остался в тени и недостаточно освещен историей. Но факт тот, что после обвинения Юлии в неверности, она окончательно отдалилась от всех светских развлечений, окружила себя людьми учеными и стала изучать философию. Между новыми друзьями императрицы Юлии видное место занимает ее секретарь Филострат, написавший по инициативе Юлии: «Жизнь Аполлония Тиана». Плауциан торжествовал, — его гордость еще более увеличилась.
Чтоб обеспечить свое положение в будущем, он подал мысль императору Северу женить сына Каракаллу на Плаутилле. Император, желая исправить своего сына, ухватился за мысль, поданную ему министром, и свадьба состоялась. Юная Плаутилла была очень красива, но имела мало характера и была чересчур горда. Каракалла не чувствовал особенной склонности к жене и этим союзом он только исполнял долг сыновнего повиновения. Свадьба была отпразднована, когда Север возвратился победителем парфян, пригнав с собою бесчисленное количество рабов. Таким образом триумф императора и свадьба его сына были отпразднованы вместе и послужили двойным мотивом к празднествам. Плауциан также устроил сенаторам знаменитый банкет. Его дочери, по восточному обычаю, служили сто евнухов. Молодая принесла своему супругу громадное богатство, которое было бы достаточно для пятидесяти королевств. Народ, смотревший на бесконечные транспорты с приданым, иронически улыбаясь, говорил, что вся эта баснословная роскошь есть плод грабежей отца невесты, Плауциана. Женитьба Каракаллу нисколько не исправила. Сначала он быль равнодушен к жене, а потом прямо ее возненавидел. Между молодыми супругами происходили беспрестанные ссоры; дело дошло до того, что в одно прекрасное утро Каракалла объявил своей супруге прямо в глаза, что как только император Север умрет, то он тотчас же прикажет убить ее и ее отца, Плауциана. Молодая женщина, разумеется, все передала отцу. Плауциан, хорошо зная характер Каракаллы, его ненависть к нему и на что он способен, задумал предупредить опасность, сформировать сильную партию, при помощи которой свергнуть Севера с трона и самому сделаться абсолютным владыкой империи. Именно в это самое время было получено из Неаполя известие о небывалом извержении Везувия, лава которого разлилась до Капуи. Этот натуральный феномен был перетолкован суеверными римлянами, как предзнаменование чего то необычайного. Между тем смертельно заболел брат императора Севера и, пригласив последнего к своему смертному одру, советовал ему не доверяться Плауциану, который затеял против Севера что-то недоброе. Север, выслушав совет умирающего брата, тотчас же стал припоминать некоторые действия своего фаворита-министра и, действительно, убедился, что он хочет забрать власть в свои руки, попросту сказать — сделаться римским императором. Север тотчас же отдал приказание разбить статуи, которые воздвиг Плауциан, как член императорской фамилии. Министр понял, что гроза близка и решился действовать безотлагательно — убить Севера и Каракаллу. Это страшное дело Плауциан поручил одному преторианскому центуриону, именно Сатурнину, в слепом повиновении которого имел случай убедиться не раз. Сатурнин был, действительно, очень исполнителен, но, кроме того, он обладал душой истинного злодея. Он тотчас же согласился исполнить поручение Плауциана, стал величать его императором и просил назначить время, когда он должен убить Севера и его сына. Взволнованный министр приказал тотчас же привести в исполнение задуманный им план. Сатурнин, придя во дворец, просил доложить о себе императору, так как он, Сатурнин, имеет сообщить его величеству секрет большой важности. Введенный в кабинет, центурион передала императору поручение, которое он получил от Плауциана, и в доказательство предъявил письмо, в котором собственной рукой министра было написано, чтобы Сатурнин убил императора Севера и его сына Каракаллу. Север не поверил доносу и все дело перетолковал по своему. Ему представилось, что всю эту гнусную интригу устроил его сын, ненавидевший Плауциана. Под влиянием этой мысли император тотчас же приказал позвать к себе Каракаллу и стал упрекать его в недостойном поступке. Между тем Сатурнин, видя, как далек император от истины, прибег к самому радикальному средству. Он послал солдата сказать Плауциану, что поручение его исполнено, т. е. император Север и его сын Каракалла убиты. Получив это известие, Плауциан пришел в неописанный восторг, — ему казалось, что он уже одной ногой вступил на трон, и он тотчас же поскакал в императорский дворец. Сатурнин его встретил и, приветствуя императорским титулом, пригласил следовать за ним в комнату, где, по его словам, были трупы убитых. Плауциан поспешил за центурионом, но каково же было удивление министра, когда отворив дверь, он увидал при ярком освещении Севера и Каракаллу здравыми и невредимыми. Император, устремив свой холодный, проницательный взгляд на бывшего фаворита, стал упрекать его в черной неблагодарности. Плауциан, победив смущение, стад нагло уверять императора в своей невинности. Уверения Плауциана были настолько тверды и искренни, что Север начал было уже колебаться, как вдруг Каракалла вскричал:
— Зачем же вы приходите ночью во дворец, когда вас сюда никто не звал? А эта кираса, которая видна из-под тоги, вероятно надета по рассеянности? К ужину, мне кажется, кирасу никогда не надевают.
С этими словами молодой человек дал министру полновесную пощечину и вместе с тем обнажил меч, но император удержал сына, приказав солдатам расправиться с министром; таким образом был убит Плауциан. В это время Плаутилла была в комнате императрицы Юлии, своей свекрови. Мирная беседа женщин была прервана самым неожиданным образом: в комнату быстро вошел солдат, один из убийц Плауциана и, бросив к ногам молодой женщины пук волос, вскричал:
— Возьмите, эта борода принадлежит вашему отцу.