Ну ладно. Стою это я там, и подходит ко мне старый полковой товарищ. И тащит он, представь себе, длинную железную повозку, низкую такую и без рессор.
— Видишь? — говорит. — Ох, Фофо, сил никаких нет!
— Что это ты делаешь? — спрашиваю. А он:
— Да вот ящики вожу, целый божий день, из экспортной конторы на таможню.
— Ящики... — говорю. — Какие ящики?
— Тяжелые! — отвечает. — Ох, и тяжелые! В них товары на экспорт.
Тут–то я все и понял.
Потому что, надо тебе сказать, мы тоже везем длиннющий ящик. Ставят его в нашу повозку сзади, очень тихо (у нас все так, потихоньку), И пока его ставят, люди кругом снимают шляпы и смотрят на него так печально. Бог его знает зачем! А я одно знаю: наверное, уж не дрянь какая–нибудь. Очень пышно их везут, и народу много идет.
Иногда бывает, останавливаемся мы у большого здания. Я так думаю, это и есть наша таможня. Из подъезда выходят какие–то люди в черных длинных юбках и в рубашках навыпуск (скорее всего таможенные чиновники). Ящик вынимают из повозки. Опять все кругом шляпы снимают. А эти чиновники делают что–то над ящиком, наверное, дают разрешение на вывоз.
Куда они эти ценные товары отправляют — я еще не додумался. Только, мне кажется, они и сами толком не знают. Тогда не так обидно.