Тихо так идешь, тихо–тихо.
Спешить некуда.
И вот что я понял: эта самая повозка в большом почете у людей.
Никто не смеет в нее влезть, это я тебе говорил. А как остановится она перед домом, тут же собирается народ, все печальные такие, и ходят кругом со свечками. А потом, как мы только двинемся, все за нами, и медленно так идут.
Часто перед нами даже идет оркестр. Да, мой друг, настоящий оркестр, и музыка играет. И вот что я еще скажу: у тебя есть серьезный недостаток. Ты много фыркаешь и вертишь головой. Так вот, ты это брось. Если ты фыркаешь просто так, подумай, что будет, когда заиграет музыка!
Работа наша спокойная, ничего не скажешь. Только у нас выдержка нужна, степенность. Тут уж не пофыркаешь, не повертишься. Радуйся, если дадут хвостом помахать.
Потому что наша повозка, говорю тебе, в большом почете. Вот увидишь — когда она проезжает, все снимают шляпы.
А знаешь, как я догадался, что тут у нас экспортная контора? Вот как.
Года два тому назад привез я одну нашу повозку — такую, знаешь, с балдахином — к высокой решетке, куда мы всегда возим.
Вот увидишь, какая это решетка! Там за ней черные деревья, остроконечные, в два ряда — конца не видно, и лужайки есть, трава там вкусная, сочная. Тоже зря пропадает. Не дотянуться через решетку–то.