— На таких клячах только доктора ездят, вот что я скажу.
— Погляди–ка на того калабрийского скакуна! Вон, ушами трясет. А уши–то как у свиньи! Вот так челка! Вот так уздечка! Прямо кровный рысак!
— Иногда, бывает, он забудет, что его давно оскопили, и ну любезничать вон с той кобылой, направо — видишь, в третьем стойле от нас? Хороша! Голова болтается, а брюхо до самой земли.
— Кобыла, как же! Корова это, а не кобыла! Посмотрел бы ты, как она ходит манежным шагом. Будто по горячему идет. А ведь порой и в мыле бывает, дружище! Ах, молодость, молодость! Совсем еще зеленая, можешь себе представить!
Напрасно старался Неро показать этому Фофо, что не желает его слушать. Тот разошелся вовсю.
А все назло!
— Знаешь, где мы находимся? В экспортной конторе. Они разные бывают. Наша занимается похоронными процессиями.
А знаешь, что такое «похоронная процессия»? Это когда тащат черную повозку, смешную такую, высокую, на ней балдахин на четырех колышках, разукрашен весь и в позолоте. Только все это зря. Ни к чему это все, потому что — вот увидишь — там внутри никого нет.
А кучер, серьезный такой, на козлах сидит.
Тащим мы ее медленно, все время медленно, шагом. Тут не вспотеешь, не натрешь себе шею, и нечего бояться, что огреют кнутом или еще чем–нибудь.