— Видишь этот огонек? Он хотел превратиться в звездочку у тебя на лбу.
Так Нели начал ухаживать за Тризуццой Тумминиа еще в те далекие времена, когда мир был совсем иным! Но из–за старой семейной распри родители воспротивились их браку; потому–то Тризуцца вышла замуж за другого, а Нели женился на другой. С тех пор прошло больше сорока пяти лет; он овдовел, овдовела и она около десяти лет назад... Но интересно, к чему бы это светлячок вдруг взял да вернулся? Почему он решил сверкнуть перед глазами Нели именно тогда, когда ему было так грустно и одиноко? Почему светляк выбрал место на мокрой соломе, да еще рядом с ним?
Вытащив из кармана клочок бумаги, Нели аккуратно завернул в него светляка; остаток ночи старик уже не спал и только думал, чему–то ухмыляясь про себя. На рассвете Нели увидел девочку, которая возвращалась по тропке, протоптанной мулами, домой, в Раффадали.
— Нику, Никуццу, поди–ка сюда! — окликнул он ее из–за своей загородки.
Глаза его при этом смеялись; казалось, что и лицо вот–вот расползется в улыбке. Подперев рукой колючий, давно не бритый подбородок, Нели спросил:
— Знаешь тетю Трезу Тумминиа?
— Ту, у которой свинья?
Старик обиженно нахмурил брови. Дождалась! Иначе как «та, у которой свинья», и не называют теперь в Раффадали бедную Тризуццу Тумминиа! А прозвали ее так потому, что вот уже сколько лет она с неслыханной любовью откармливает свинью такой неимоверной толщины, что животное не может уже передвигаться. Когда умер муж, а сыновья, женившись, обзавелись своим хозяйством, Треза перенесла на свинью все свои заботы, и плохо приходилось тому, кто предлагал ей эту свинью зарезать! Тризуцца частенько склонялась над своей любимицей, чтобы почесать ей за ухом, и тогда огромная розовато–белая масса блаженно распластывалась на соломе, морщила, словно в улыбке, свой пятачок и, радостно похрюкивая, подставляла шею. Эта свиная идиллия вызывала в деревне всеобщее осуждение, ибо никто не мог понять — зачем выкармливать свинью, если она не предназначается на убой.
— Ну да, тетю Трезу, ту самую... — растолковывал Нели. — Знаешь ее? Так вот, гляди: тут в бумажке — «пастушья свечка»: Смотри не выпусти и не раздави ее! Отнесешь тете Трезе и скажешь, что тебя, мол, послал Нели Згембри и что тут, в бумажке, тот самый светлячок, скажешь ей, которого тетя Треза видела много–много лет назад! Понятно? Главное, не забудь сказать: «Тот самый, что много–много лет назад!» Вечером принесешь ответ. Получишь печеных каштанов. Ну, беги!
...А ведь чем черт не шутит! Згембри вовсе еще не старик! Подумаешь, каких–то шестьдесят три года... Он здоров и крепок, как ствол оливкового дерева; да и Треза свежа, как несорванный зрелый боб, здорова, цветуща — в самом соку...