Вечером девчонка принесла ответ:
— Тетя Треза велела передать, что волосы из черных стали белыми и что «свечка» потухла.
— Так и сказала?
— Да.
На следующий день, побрившись и приодевшись, словно жених, Нели сам направился к Трезе Тумминиа, дабы заверить ее в том, что огонь «пастушьей свечки» по–прежнему горит в его сердце так же ярко и молодо, как в тот день, когда он впервые зажегся на лбу Трезы наподобие звезды.
— Давай поженимся и зарежем свинью! Треза пихнула его обеими руками в грудь.
— Проваливай–ка ты лучше отсюда, глупый дед!
Но при этом Треза смеялась. Понятно, о том, чтобы зарезать свинью, не могло быть и речи. А вот насчет свадьбы... что ж, можно подумать!
Но такова судьба. Раньше против их брака были родители, теперь — дети.
Правда, на сей раз жених и невеста не очень–то посчитались с бунтом. Дудки, теперь они сами себе хозяева. Ц хоть внешне они и делали обиженный вид, но про себя даже улыбались — как–никак, а этот бунт придавал их женитьбе привкус молодости. Разве не забавно и не приятно было слышать, как дети рассуждают об уместности и пристойности их брака?