— Очень рад, но... — прервал тот, высокомерно и холодно взглянув на него; затем внезапно вспомнил: — А, Гори... ну как же. Вы, должно быть... ну, так сказать, виновник... косвенный виновник этого брака. Да, брат говорил мне...
— Простите, простите? Как вы сказали? Значит, вы брат синьора?..
— Карло Мигри, ваш покорный слуга.
— Очень рад, очень рад... Вы так похожи, черт возьми! Прошу простить меня, синьор Гри... Мигри, да. Но этот гром среди ясного неба... К сожалению, я... то есть я, к сожалению, не... ну, не то чтобы виновник... косвенно... так сказать, косвенным образом способствовал, это–да...
Мигри не дал ему кончить.
— Разрешите представить вас моей матери, — сказал он, вставая.
— Почту за честь...
Они подошли к канапе, половину которого занимала очень толстая старуха в черном платье. Из–под черного чепца выбивались пушистые седые волосы. Лицо у нее было плоское, желтоватое, словно пергамент.
— Мама, это синьор Гори. Ну, тот самый, знаешь... который устроил брак Андреа.
Старуха подняла тяжелые, сонные веки. Ее тусклые, невыразительные глаза приоткрылись по–разному — один больше, другой чуточку меньше.