— А мои деньги? — вскипел Скала. — Земля Ло Чичеро не стоила больше восемнадцати тысяч лир, а я уже вложил в нее добрых шесть тысяч: значит, по совести, ты не можешь получить эту землю дешевле чем за двадцать четыре тысячи лир.
— Пусть так, — совершенно спокойно ответил Кьяренца. — Но поскольку Тригона должен мне двадцать пять тысяч, то и выходит, что я, приобретая этот участок, теряю тысячу лир, не считая процентов.
— Значит... двадцать пять тысяч? — широко раскрыв глаза, вскричал дон Маттиа, обращаясь к Тригоне... Саро Тригона заерзал в кресле, словно его пытали горячими щипцами, лепеча:
— Но... ка... как?
— Сейчас, сын мой, я тебе все покажу, — невозмутимо ответил Кьяренца, снова схватившись за поясницу и с трудом приподнимаясь. — На это есть конторские книги. Там все записано.
— Оставьте в покое свои конторские книги! — выступая вперед, крикнул Скала. — Здесь речь идет о моих деньгах; тех самых, которые я вложил в этот участок.
— А при чем тут я? — прикрыв глаза и пожимая плечами, ответил Кьяренца. — Кто вас заставлял их вкладывать?
Дон Маттиа Скала вне себя от ярости повторил Кьяренце условия своего договора с Ло Чичеро.
— Плохо, — заметил Кьяренца, снова прикрыв глаза; ему стоило таких невероятных усилий сохранять внешнее спокойствие, что он еле дышал. — Плохо. Вижу, что вы до сих пор не научились вести дела.
— И ты еще смеешь упрекать меня в этом? — закричал Скала. — Ты!