— Откуда ты родом? — спросила старуха.
— Из Коре. — Она задумчиво глядела куда–то вдаль, точно видела там свое родное селение.
Потом встряхнула головой, посмотрела на малыша и сказала:
— Куда мне его девать? Бросить здесь прямо на землю? Мою сладкую ягодку!
Она схватила малыша на руки и начала крепко, крепко целовать.
— Сама небось согрешила? Чего же теперь плачешься?
— Я согрешила? — повернулась к ней молодая мать. — Ну, согрешила, за это меня и покарал Господь. А вот малютка мой за что страдает? Он–то чем виноват? Нет, не все Господь делает правильно. А раз так, что ж тогда с нас, глупых, спрашивать? Как–нибудь проживем.
— Ну и жизнь! — вздохнула старуха, с трудом поднявшись со скамьи.
— Горе одно! — кивнув головой, добавила другая старуха, которая проходила мимо, опираясь на палку всем своим грузным телом. Оборванная старуха порылась в своих лохмотьях и вытащила маленький, завязанный ремешком мешочек. Потом вынула из него кусок хлеба:
— На, бери, хочешь?