Говоря это, Эльчанинов не лгал ни слова, и в эти минуты он действительно так думал; в голосе его было столько неотразимой убедительности, что Анна Павловна сразу ему поверила и успокоилась. Во весь остальной день он не задумывался и говорил с нею. Он рассказывал ей все свои надежды; с восторгом описывал жизнь, которую он намерен был повести с нею в Петербурге. Вечером пришел Савелий. Лицо его было мрачнее обыкновенного; он молча поклонился и сел.
- На меня сегодня поутру рассердилась Анна Павловна, - сказал Эльчанинов.
Савелий посмотрел на Мановскую.
- За что-с? - спросил он.
- За то, что я иногда задумывался.
Савелий ничего на это не сказал.
- Тогда как, - продолжал Эльчанинов, как бы стараясь оправдаться перед приятелем, - я и задумывался о ней самой, об ее будущности.
- Что же вы думали об их будущности? - сказал Савелий и потупился.
Эльчанинов несколько замялся; впрочем, после минутного размышления, он начал:
- Во-первых, я думал о моей службе в Петербурге. Я буду получать две тысячи рублей серебром, эта верно, - граф сказал. И если к этому прибавить мои тысячу рублей серебром, значит, я буду иметь три тысячи рублей - сумма весьма достаточная, чтобы жить вдвоем.