- Дойти до Анны Павловны оно никоим образом не может. Я давно так распорядился, чтобы собаки из Могилок сюда не пускали.
- Да вы ведь так только это говорите! А тут смотришь... - проговорил Савелий и, не докончив фразы, ушел вскоре домой.
- О чем с тобою по секрету говорил Савелий Никандрыч? - спросила Анна Павловна.
- Хлеба у меня взаймы просил; бедняк ведь он ужасный! - отвечал Эльчанинов.
- Он очень добрый и хороший человек, - сказала Анна Павловна.
- О, это идеал честности и благородства! - отвечал Эльчанинов и потом, обняв и прижав к груди Анну Павловну, начал ей снова говорить о службе, о петербургской жизни.
Анна Павловна тоже была счастлива, потому что единственный друг ее любил ее по-прежнему.
Проснувшись на другой день, Эльчанинов совершенно забыл слова Савелья о каком-то письме и поехал в двенадцать часов к графу. Анна Павловна, всегда скучавшая в отсутствие его, напрасно принималась читать книги, ей было грустно. В целом доме она была одна: прислуга благодаря неаккуратности Эльчанинова не имела привычки сидеть в комнатах и преблагополучно проводила время в перебранках и в разговорах по избам. Кашель и шаги в зале вывели Анну Павловну из задумчивости.
- Кто там? - спросила она. Вместо ответа послышались снова шаги. Анна Павловна вышла.
- Здравствуйте, матушка Анна Павловна! Еще привел бог вас видеть, говорил могилковский Сенька, подходя к руке ее.