- Ничего, батюшка, молились, таково было много народу! Соседи были, отвечала ключница. Она была, кажется, немного навеселе и, чувствуя желание поговорить, продолжала: - Николай Николаич Симановский с барыней был, Надежда Петровна Карина да еще какой-то барин, я уж и не знаю, в апалетах.
- Да что вы долго? Поди, чай, по деревням ездили?
- Ой, полноте, батюшка, - возразила Матрена, - как это можно, тихо ехали-с, да я и не люблю. Что? Бог с ними. Только и зашли, по совести сказать, к предводительскому вольноотпущенному, к Иринарху Алексеичу, изволите знать? Рыбой еще торгует. Он, признаться сказать, увидел меня в окошко да и закликал: "Матрена Григорьевна, говорит, сделайте ваше одолжение, пожалуйте..." Тут только, батюшка, и посидела.
- Только?
- Только-с. Да я бы ведь и тут бы не засиделась, - нечего сказать, дом гребтит, - да разговор такой уж зашел, что нельзя было...
- Какой же?
- Про нашу Анну Павловну, батюшка.
- Про жену?
- Да-с.
- Что ж такое?