- Савелий, - сказал предводитель, обращаясь к молодому человеку, тоже, кажется, принимавшему большое участие в их разговоре, - поди к Валерьяну Александрычу, посмотри, что там с ним, да спроси, не хочет ли он прилечь в моем кабинете.
Молодой человек встал и вышел в залу.
- Напрасно вы рассказываете при этих дворянишках, - сказал исправник, показывая глазами на ушедшего молодого человека, - как раз перенесут графу.
- Ай, батюшки, что я наделала! - вскричала в испуге Уситкова.
- Ты всегда так неосторожна на язык, - заметил ей муж, махнув рукой.
- Нет, Савелий не такой, я его знаю, - сказал предводитель.
- Вы, пожалуйста, скажите ему, чтобы он не говорил, - сказала Уситкова почти умоляющим голосом.
- Не беспокойтесь, Савелий не болтун.
Молодой человек, которого называли одним только полуименем Савелий, был такой же дворянин, как Эльчанинов, как предводитель, как даже сам граф; но у него было только несколько десятин земли и выстроенный на той земле маленький деревянный флигель. Он с трудом умел читать, нигде не служил, но, несмотря на бедность, на отсутствие всякого образования, он был в высшей степени честный, добрый и умный малый. Он никогда и никому не жаловался на свою участь и никогда не позволял себе, подобно другим бедным дворянам, просить помощи у богатых. Он неусыпно пахал, с помощью одного крепостного мужика, свою землю и, таким образом, имел кусок хлеба. Кроме того, он очень был искусен в разных ремеслах: собственными руками выстроил себе мельницу, делал телеги, починивал стенные часы и переплетал, наконец, книги. Ни отца, ни матери не было у него с двенадцатилетнего возраста. Жил он в одной усадьбе со вдовою.
Эльчанинов между тем стоял на задней галерее дома, прислонившись к деревянной колонне, и вовсе не обратил внимания на Савелия, когда тот подошел к нему и внимательно посмотрел на него.