всклокоченной головой, в худом сарафанишке и босиком.
Лизавета. Нету! Нету!.. Не бывать по-вашему никогда!.. Довольно вы надо мной поначальствовали... Я вот, господин бурмистр, теперь заявляю вам - он тиранил меня, а что напредь еще сделает, неизвестно то: сам про то не сказывает...
Ананий Яковлев (опуская руки). Лизавета, уйди... Бога ради, уйди, оставь меня при моем деле.
Лизавета. Это не ваше дело, а мое! (Обращаясь к мужикам.) Все вы, может, видели, как я повенчана-то за него была... в свадебных-то санях почесть что связанную везли. Честь мою девичью мне легче бы было кинуть разбойнику в лесу, чем ему - так с меня спрашивать тоже много нечего: грешница, али праведница через то стала, а что стыд теперь всякой свой потеряючи, при всем народе говорю, что барская полюбовница есть, и теперь, значит, ведите меня к господину - последней коровницей али собакой, но при них быть желаю, а уж слушаться и шею свою подставлять злодею своему не хочу. Он теперь обувку и одежду обобрал - не остановит меня то, уйду к барину... (Начинает искать на голбце и по лавкам платье себе.)
Ананий Яковлев. Лизавета, еще раз тебе говорю, не делай ты этого.
Бурмистр. Нечего тут, не делай. (Молодому парню.) Дай ей своего полушубка и сапог, - до усадьбы только довести ее.
Молодой парень отвечает ему
на это только диким взглядом.
Ананий Яковлев (обращаясь к мужикам). Господа миряне! Что же это такое? Заступитесь, хоша вы, за меня, несчастного! Примените хоша маненько к себе теперешнее мое положенье: середь белого дня приходят и этакой срам и поруганье чинят. (Становится на колени.) Слезно и на коленях прошу вас, обстойте меня хоша сколько-нибудь и не доводите меня до последнего. Бог вас наградит за то... (Кланяется общим поклоном всему миру в ноги.)
Федор Петров. Я, друг любезный, это что? Ничего: по тебе говорить надо!.. (Лизавете.) Как же ты, мужняя жена, сходишь от мужа и как ты смеешь то! Ты спроси, позволит ли и барин те сделать это.