Бурмистр. Позволено, коли делают. Старый черт, суется туда же. (Молодому парню.) Говорят тебе, скорей разболокайся и давай полушубок и сапоги.
Молодой парень. Нет у меня про это ни полушубка, ни сапогов. (Быстро уходит.)
Бурмистр. О, дьявол, грубиян-народ! На, Лизавета, надевай мою сибирку. (Снимает с себя сибирку.)
Лизавета. Давайте, судырь! Я в нее младенца, красавчика моего заверну, а сама и так добегу: мне ничего. (Проворно уходит за перегородку.)
Ананий Яковлев (вскакивая и вбегая за ней). Не дам я тебе младенца!
Бурмистр. Черт, прибьет еще бабу-то!.. Свяжите его, ребята, сейчас же!
Никто из мужиков не трогается.
Голос Лизаветы. Подай младенца, подай, а то ослеплю тебя.
Голос Анания Яковлева. Ах ты, бестия, смела еще руку свою поднять на меня. На, вот, тебе твое поганое отродье!
Раздается страшный удар