Разговор несколько минут не начинался.
Дилетаев был поражен наружным видом комика, который действительно был очень растрепан; стоявшие торчками во все стороны волосы были покрыты пухом; из-под изношенного пальто, застегнутого на две только пуговицы, выбивалась грязная рубашка; галстука совсем не было; брюки вздернулись и тоже все были перепачканы в пуху.
- Честь имею кланяться, - заговорил, наконец, Аполлос Михайлыч, - не обеспокоил ли я вас; вероятно, вы отдыхали после обеда?
- Да-с, - отвечал Рымов.
- Не знаю, нужно ли мне рекомендоваться вам, но, впрочем... Аполлос Михайлыч Дилетаев.
Хозяин поклонился, гость сел и, опершись на свою палку, начал следующим образом:
- Первоначально позвольте узнать ваше имя и отечество?
- Виктор Павлыч.
- Вчерашний день, Виктор Павлыч, я имел удовольствие слышать о вас чрезвычайно лестные отзывы; но предварительно считаю нужным сообщить вам нечто о самом себе; я немного поэт, поэт в душе. Поэт, так сказать, по призванию. Не служа уже лет пять и живя в деревенской свободе, - я беседую с музами. Все это вам потому сообщаю, что и вы, как я слышал, тоже поэт, и поэт в душе.
- Я ничего не пишу.