- В пять лет бог дает удовольствие, так и то хочет отнять, - начал он.
Анна Сидоровна горько улыбнулась.
- Великое удовольствие: как над дураком будут смеяться! Видела я вас, Виктор Павлыч, своими глазами видела - и на человека-то не были похожи. Обманывать меня нечего, другого вам хочется.
- Чего же другого-то?
- Известно, чего все мужчины хотят.
- Ну да, конечно: красавец какой, - так и кинутся все!
- Кидались же ведь прежде.
- Ах ты, жалкое создание, в тебе целый дьявол ревности сидит, ты ничего не видишь, ничего не понимаешь. Это благородный спектакль, - вбей хоть ты это-то в свою голову: тут благородные дамы и девицы. Неужели же они и повесятся мне на шею? Они, я думаю, и говорить-то не станут со мной.
- Не хитрите, сделайте милость, не хитрите, Виктор Павлыч! Все я очень хорошо понимаю, и понимаю, почему это вам так хочется.
- Почему мне хочется? Вот этого-то ты, я думаю, уж совсем не понимаешь. Мне хочется потому, что хотелось этого Шекспиру и Шиллеру, - потому, что один убежал из отцовского дома, а другой не умел лечить - вот почему мне хочется!