- Непременно!
- В таком случае надобно назвать ее драматической фантазией, - произнес Аполлос Михайлыч.
- Пожалуй, - отвечал трагик и встал.
- Ну-с, - отнесся Дилетаев к Дарье Ивановне, - теперь ваша очередь; во-первых - пропеть, а во-вторых - сыграть качучу для Фани на фортепьянах.
- У меня горло болит, Аполлос Михайлыч, - возразила она.
- Все равно-с, болит ли оно у вас, или нет, - мы этого не знаем, но просим, чтобы вы нам пропели.
- Спойте, Дарья Ивановна, дайте отдохнуть душе, - шепнул ей на ухо Мишель.
Дарья Ивановна встала и села за фортепьяно; голос ее был чрезвычайно звучен и довольно мягок: он поразил всех; один только Рымов, кажется, остался недоволен полученным впечатлением.
- Каково соловей-то наш заливается? - отнесся к нему Юлий Карлыч.
- Она не понимает, что поет, - отвечал тот и отошел.