Никон Семеныч прослушал весь романс с необыкновенным восторгом.
- Madame, je vous supplie, faites moi l'honneur d'accepter un role dans ma piece. Vous avez tant de sentiments... J'arrangerai un petit air tout expres pour votre voix... [Сударыня, я вас умоляю оказать мне честь и взять роль в моей пьесе. В вас столько чувства... Я напишу небольшую арию специально для вашего голоса... (фр.).] - отнесся он, от полноты чувств, к Дарье Ивановне на французском языке.
- Je n'ai jamais parle et chante sur la scene [Я никогда не играла и не пела на сцене (фр.).], - отвечала та небрежно и отвернулась от трагика.
- Прелесть! Чудо! - говорил Аполлос Михайлыч, качая головою.
- Попросите, пожалуйста, чтобы Дарья Ивановна играла в моей пиесе; я напишу для них романс. Это будет очень эффектно, - обратился к хозяину трагик.
- Вряд ли станет она играть! Дай бог, чтобы что-нибудь пропела, отвечал Дилетаев. - Мишель! Поди сюда! - кликнул он племянника. - Будет ли у нас Дарья Ивановна играть?
- Я почему знаю, спросите ее.
- Попроси ее, мой друг, участвовать.
- Что ж мне ее просить... Я ничего у вас не понимаю, - проговорил Мишель и, отошед от дяди, опять заговорил с Дарьей Ивановной.
- Фанечка! - начал хозяин. - Что же твоя качуча?