ЧЕТА ЖИВИНЫХ
Однажды Вихров, идя по Невскому, увидел, что навстречу ему идут какие-то две не совсем обычные для Петербурга фигуры, мужчина в фуражке с кокардой и в черном, нескладном, чиновничьем, с светлыми пуговицами, пальто, и женщина в сером и тоже нескладном бурнусе, в маленькой пастушечьей соломенной шляпе и с короткими волосами. Сойдясь с этими лицами, Вихров обрадовался и удивился: это были Живин и супруга его Юлия Ардальоновна, которая очень растолстела и была с каким-то кислым и неприятным выражением в лице, по которому, пожалуй, можно было заключить, что она страдала; но только вряд ли эти страдания возбудили бы в ком-нибудь участие, потому что Юлия Ардальоновна до того подурнела, что сделалась совершенно такою же, какою некогда была ее маменька, то есть похожею на огромную нескладную тумбу. Сам Живин тоже сильно постарел, обрюзг и, как видно, немало перенес горя.
- Давно ли ты здесь и ради каких дел? - спросил его Вихров и почти старался не видеть m-me Живину - такое тяжелое и неприятное впечатление произвела она на него.
- Да вот приехал, - отвечал Живин, - ищу места по новым судебным учреждениям.
- И, конечно, получишь его; ты так этого заслуживаешь... А вы в первый раз еще в Петербурге? - спросил Вихров Юлию Ардальоновну, чувствуя, что он должен же был о чем-нибудь заговорить с ней.
- Нет, я уж не в первый раз, - отвечала она. Встреча с Вихровым, кажется, не произвела на нее никакого впечатления, и как будто бы даже она за что-то сердилась на него или даже презирала его. - Теперь я только проездом здесь и еду за границу, - прибавила она.
Живин при этих словах жены потупился.
- За границу! - повторил Вихров. - Что ж, вы там будете лечиться? спросил он не без внутреннего смеха, глядя на ее массивную фигуру.
- Мне не от чего лечиться, - отвечала Юлия Ардальоновна, поняв, по-видимому, соль его вопроса, - я еду так, надоело уж все смотреть на русскую гадость и мерзость.
"Ну, из этой гадости, конечно, уж ты сама - первая!" - подумал про себя Вихров, и как ни мало он был щепетилен, но ему все-таки сделалось не совсем ловко стоять среди белого дня на Невском с этими чересчур уж провинциальными людьми, которые, видимо, обращали на себя внимание проходящих, и особенно m-me Живина, мимо которой самые скромные мужчины, проходя, невольно делали удивленные физиономии и потупляли глаза.