- Знаю! - подтвердил Плавин одобрительно.
- Знаете, что от эмансипации я по своим имениям ничего не проиграл, но, напротив, выиграл.
- Знаю, - повторил еще раз Плавин.
- Значит, никакой мой личный интерес не был тут затронут; но когда я в отчете должен был написать о состоянии вверенной мне губернии, то я прямо объявил, что после эмансипации помещики до крайности обеднели, мужики все переделились и спились, и хлебопашество упало.
Плавин захохотал.
- Вы не имели права этого написать, никакого права не имели на то! воскликнул он.
- Как я не имел права, когда я видел это собственными глазами?.. проговорил Абреев.
- Ну и что ж из того, что вы видели собственными глазами?.. Все-таки в этом случае вы передаете ваши личные впечатления, никак не более! - возразил Плавин. - Тогда как для этого вы должны были бы собрать статистические данные и по ним уже делать заключение.
- Какие же это статистические данные? - спросил Абреев, удивленный и как бы несколько опешенный этою мыслью, которая, как видно, не приходила ему в голову.
- А такие-с! - отвечал с докторальною важностью Плавин. - Как богаты были помещики до эмансипации и насколько они стали бедней после нее? Сколько народ выпивал до освобождения и сколько - теперь, и как велика была средняя цифра урожая до шестьдесят первого года, и какая - в настоящее время? И на все это именно по этим статистическим данным я и могу вам отвечать, что помещики нисколько не разорились, а только состояния их ликвидировались и уяснились, и они лишились возможности, посредством пинков и колотков, делать разные переборы; а если народ и выпил вина больше, чем прежде выпивал, так это слава богу! В этом его единственное удовольствие в жизни состоит!