- Все имеет, все! - кричал Замин с блистающими глазами и выпивая, по крайней мере, уже десятую рюмку коньяку.
Виссарион Захаревский в это время, окончив хлопоты с обедом и видя, что Марьеновский сидит один-одинешенек смиренно в углу, счел не лишним занять его: он его, по преимуществу, уважал за чин тайного советника.
- Какого это севастопольца Вихров хотел привезти на обед? - спросил он, чтобы о чем-нибудь только заговорить с ним и подсаживаясь к нему.
- Эйсмонда, вероятно, - отвечал с небольшою улыбкою Марьеновский.
- А!.. Да ведь у него с его женой есть что-то такое.
- Говорят! - отвечал с прежнею улыбкою Марьеновский.
- Я как-то его с ней встретил в Павловске. Это черт знает что такое она старуха совсем!
- Да, не молода уж!
- Но что ж ему за охота?
- Старая, вероятно, какая-нибудь привязанность, которую не хочет да, может быть, и не может нарушить: ведь он - романтик, а не практик, как вы! заключил немного ядовито Марьеновский.