- Ну да, как же, престолу и отечеству! Себе в карман! - возразил ему Замин.
- Однако в двенадцатом году они служили не себе в карман, - сказал ему, в свою очередь, Абреев, - они отдавали на службу детей своих, своих крестьян, сами жгли свое имущество.
- Да разве в двенадцатом году дворянство выгнало французов?! воскликнул в удивлении Вихров. - Мужики да бабы - вот кто их выгнал! присовокупил он.
- Однако под Смоленском и под Бородином не мужики же и бабы выдерживали сражения.
- Да уж и не дворяне, а солдаты.
- Но этих солдат приучили и руководили дворяне.
- Как же, дворяне!.. Солдаты дворян учили - это так!
Абреев против этого ничего уже не сказал, а пожал только плечами.
Замин обыкновенно, кроме мужиков, ни в каких других сословиях никаких достоинств не признавал: барин, по его словам, был глуп, чиновник - плут, а купец - кулак. Покончив с Абреевым, он принялся спорить с Иларионом Захаревским, доказывая, что наш народный самосуд есть высочайший и справедливейший суд.
- Но каким же образом - высочайший? - возражал ему Захаревский. - Народ не имеет очень многих юридических сведений, необходимых для судей.