- А, господин скубент! - воскликнул он с просиявшим лицом.
Павел, по обыкновению, поцеловал у дяди руку.
- В университет поступил? - продолжал Еспер Иваныч, сминая не совсем послушно покорявшийся ему язык.
- Поступаю еще!.. В гимназии экзамен выдержал... Вам лучше, я вижу, дядя.
- Да, благодарю бога!
Павел стал осматривать комнату Еспера Иваныча, которую, видимо, убирало чье-то утонченное внимание. По стенам шли мягкие без дерева диваны, пол был покрыт пушистым теплым ковром; чтобы летнее солнце не жгло, на окна были опущены огромные маркизы; кроме того, небольшая непритворенная дверь вела на террасу и затем в сад, в котором виднелось множество цветов и растений.
- Как у вас тут, дядя, хорошо, - совершенный рай! - произнес Павел, пораженный приятностию этого вида и ароматичностью навевающегося из сада воздуха.
- Хорошо, - согласился Еспер Иваныч. - А что твой отец, все в деревне живет?
- В деревне; кланяться вам велел, - отвечал Павел.
Он чувствовал, что простая вежливость заставляла его спросить дядю о Мари, но у него как-то язык на это не поворачивался. Мысль, что она не вышла замуж, все еще не оставляла его, и он отыскивал глазами в комнате какие-нибудь следы ее присутствия, хоть какую-нибудь спицу от вязанья, костяной ножик, которым она разрезывала книги и который обыкновенно забывала в комнате дяди, - но ничего этого не было видно.