- Спать вы можете, если хотите, в сенях, в чулане, на наших даже перинах, - разрешил ему полковник.
- Нет, уж я у мамоньки ночую, - отвечал Ванька.
- Да ведь жарко там, дурак! - возразил полковник.
- Я - на сеновале. Там важно!
- Там важно! - подтвердил и полковник.
Ванька ушел.
Михаил Поликарпович после того, подсел к сыну и - нет-нет, да и погладит его по голове. Все эти нежности отца растрогали, наконец, Павла до глубины души. Он вдруг схватил и обнял старика, начал целовать его в грудь, лицо, щеки.
- Вот как, а! - отвечал ему на это полковник. - Ах, миленький мой! Ах, чудо мое! Ах, птенчик мой! - продолжал вскрикивать старик и, схватив голову сына, стал покрывать ее поцелуями.
Павел, наконец, вырвался из отцовских объятий, разрыдался и убежал к себе в комнату. Полковник, тоже всхлипывая, остался на своем месте.
- А, каков шельмец, а! - говорил он, пришедши в комнату к Афимье.