Добров сел.
- По несчастию своему, - отвечал он.
- Ну, не столько, чай, по несчастию, сколько за пьянство свое, подхватила становая.
- Не я один пью, Пелагея Герасимовна, и другие прочие тоже пьют.
- Пьют, да все, видно, поумней и поскладней твоего, не так уже очень безобразно, - проговорила становая.
- Он, вероятно, теперь не пьет, - заметил Павел, желая хоть немного смягчить эти грубые слова ее.
- Не пьет, как денег нет, да и кочерги Петра Матвеича побаивается.
(Петр Матвеич был муж становой).
- Какой кочерги? - спросил ее Павел.
- Тот его - кочергой сейчас, как заметит, что от рыла-то у него пахнет. Где тут об него руки-то марать; проберешь ли его кулаком! Ну, а кочерги побаивается, не любит ее!