- Очень-с, - подхватил Салов, - рожи, я вам доложу, будут невообразимые, туалеты - такого же свойства; брильянтов будут мириады, и шампанского море прольется. Поедемте, взглянемте на все сие.
- Хорошо! - сказал Павел.
- Так, значит, часу в одиннадцатом я за вами захожу, и мы едем на вашем рысаке.
- Едем на моем рысаке, - подтвердил Вихров.
Часов в одиннадцать они не отдумали и поехали. Купеческое собрание было уже полнехонько. Вихров и Салов, войдя, остановились у одной из арок, соединяющих гостиную с танцевальной залой.
- Каковы физиономии, каковы? - шептал Салов, показывая на разных толстых дам, которые или с супругами, или с подругами степенно расхаживали по залам. Вихрова тоже отчасти поразила эта публика. Студентом он все бывал или в Дворянском собрании, где встречал и прелестные лица и элегантные туалеты, или в Немецком собрании, где были немочки и дочери небогатых чиновников, которые все имели, по большей части, испитые, худые физиономии, но все-таки у них были лица человеческие, а тут вдруг он увидел какие-то луны ходячие, какие-то розовые тыквы. Мужские фигуры были такие же почти.
- Посмотрите, посмотрите, - продолжал ему шептать Салов, - ведь ни в одной физиономии бога нет; только и видно, что все это ест, пьет, спит, детей родит и, для поддержания такого рода жизни, плутует.
- Все это, может быть, так! - подтвердил Вихров. - Но, во всяком случае, этот слой общества дорог потому нам, что он вряд ли не единственный хранитель нашей допетровской народной жизни.
- И нравственности по Домострою[67], вы думаете? Как бы не так, возразил Салов, - вы знаете ли, что у многих из сих милых особ почти за правило взято: любить мужа по закону, офицера - для чувств, кучера - для удовольствия.
Вихров засмеялся.