- А вот этот господин, - продолжал Салов, показывая на проходящего молодого человека в перчатках и во фраке, но не совсем складного станом, он вон и выбрит, и подчищен, а такой же скотина, как и батька; это вот он из Замоскворечья сюда в собрание приехал и танцует, пожалуй, а как перевалился за Москву-реку, опять все свое пошло в погребок, - давай ему мадеры, чтобы зубы ломило, - и если тут в погребе сидит поп или дьякон: - "Ну, ты, говорит, батюшка, прочти Апостола, как Мочалов, одним голосам!"
- Как вы, однако, изучили их быт! - заметил Павел.
- Я на них теперь комедию пишу! - воскликнул Салов. - Потому что, поверьте мне, всех этих господ следует гораздо побольней пробичевать, чем сделал это Гоголь с разными мелкими чиновниками.
- Пишете?
- Целый акт написан; я когда-нибудь вам прочту.
- Пожалуйста! - произнес Вихров, но на этом слове около него уже не было Салова. Тот куда-то от него исчез. Павел стал искать его глазами - и вдруг увидел перед собой Анну Ивановну, в прелестном воздушном платье и всю залитую в брильянты. Она стояла под руку с купцом, стриженным в скобку, с бородой, и даже не во фраке, а в длиннополом сюртуке. Исчезновение Салова объяснялось очень просто: он, еще прежде того, как-то на одном публичном гулянье встретил Анну Ивановну с мужем и вздумал было возобновлять с ней знакомство, но супруг ее, которому она, вероятно, рассказала все, сделал ему такую сцену, что Салов едва жив от него ушел, а потому в настоящем случае, встретив их снова, он за лучшее счел стушеваться; но Вихров ничего этого не знал.
- Анна Ивановна! - воскликнул он радостно.
- Ах, здравствуйте! - проговорила та как-то конфузливо. - Господин Вихров это! - поспешила она прибавить мужу.
- Очень приятно познакомиться! - отвечал тот довольно благосклонно Вихрову, протягивая ему свою заскорблую и покрытую волосами руку.
Павел с невольным чувством отвращения пожал ее.