- Так уж, не живу, - отвечал мастеровой, и его опять как-то подернуло.
- Не живет, потому что - нездоровый человек, - пояснил Кирьян.
- Нездоров я! - подтвердил и мастеровой.
- Мне надобно только реставрировать живопись на потолке, она вся есть, - понимаешь?
- Понимаю, вижу, - отвечал мастеровой и совсем уж как-то заморгал глазами и замотал головой, так что Вихрову стало, наконец, тяжело его видеть. Он отослал его домой и на другой день велел приходить работать.
- Отчего он такой? Пьяница, что ли, сильный?
- Нет, этого нет особенно, - отвечал Кирьян, - а сроду уж такой странный.
- А мастер хороший?
- Мастер отличный! Из этих живописцев, али вот из часовщиков, ружейников, никогда народу настоящего нет, а все какой-то худой и ледящий! объяснил Кирьян.
Мастеровой еще раным-ранехонько притащил на другой день леса, подмостил их, и с маленькой кисточкой в руках и с черепком, в котором распущена была краска, взлез туда и, легши вверх лицом, стал подправлять разных богов Олимпа.