Вихров невольно засмотрелся на него: так он хорошо и отчетливо все делал... Живописец и сам, кажется, чувствовал удовольствие от своей работы: нарисует что-нибудь окончательно, отодвинется на спине по лесам как можно подальше, сожмет кулак в трубку и смотрит в него на то, что сделал; а потом, когда придет час обеда или завтрака, проворно-проворно слезет с лесов, сбегает в кухню пообедать и сейчас же опять прибежит и начнет работать.
- Что же ты не отдохнешь никогда? - спрашивал его Вихров.
- Так уж, я николи не отдыхаю, не надо мне этого! - отвечал живописец, глядя куда-то в сторону.
Недели в две он кончил весь потолок - и кончил отлично: манера рисовать у него была почти академическая.
Вихров, сверх ряженой цены, дал ему еще десять рублей.
- Спасибо! - сказал живописец и как-то неумело и неаккуратно сунул деньги в свои брючонки и, мотнув затем головой, сейчас же проворно совсем ушел из усадьбы.
- Куда это он все спешит так? - спросил Вихров Кирьяна.
- Так уж, повадка у него такая; а вот поди ты, пока деньги есть, ни за что работать не станет.
- Отчего же?
- Бог его знает: "Что, говорит, пошто мне, я сыт!"