- Да Марьи, судырь, вдовы дочка, изволите знать, - отвечал ему тот же старик.
- Из дому-то она небогатого шла; от этого, чай, и согласья-то у них не было, - проговорил священник, запуская руку в карман подрясника и вынимая оттуда новый бумажный платок носовой, тоже, как видно, взятый для франтовства.
Вихров посмотрел на него вопросительно.
- Они все ведь, - продолжал священник, - коли тесть и теща небогаты, к которым можно им в гости ездить и праздновать, так не очень жен-то уважают, и поколачивают.
- Это точно что: есть это, есть!.. - подтвердил и старик. - А тут уж что-то и особенное маленько было, - прибавил он, внушительно мотнув головой.
- Что же особенное было?
- Что особенное? Все вон она знают!.. Что они молчат! - проговорил старик, указывая на прочих мужиков.
- Что же, братцы, говорите, - отнесся к ним Вихров.
- Что, ваше высокородие, пустое он только болтает, - ответил мужик с обыкновенной наружностью.
- Нет, не пустое, не пустое! - отозвался досадливо старик.