- И там и здесь, везде-ся-тко! - отвечал тот.
- Как же ты запираешься? Вот он сам признается в том, - сказал Вихров девке.
- Мало ли что он наболтает; я не то что его, а и никого еще не знаю, отвечала она, потупляя глаза.
- Да, не знаешь, девка, как же! Поди-ко, какая честная! - возразил ей парень.
- Здесь этаких нет, чтобы никого-то в девушках не знали, - произнес и священник, грустно качнув головой.
- Ни единой!.. - подхватил малый. - Что она, ваше высокородие, запирается! - отнесся он к Вихрову. - Я прямо говорю - баловать я с ней баловал, и хозяйку мою бить и даже убить ее - она меня подучала!
Девка при этом заплакала.
- Вот уж это врешь, грех тебе!.. Грех на меня клепать!.. Спросите хоть родителей его! - говорила она.
- Не было, ах ты, шельма этакая!.. Что моих родителей-то спрашивать; известно, во всем нашем семействе словно, ваше высокородие, неспроста она всех обошла; коли ты запираешься, хочешь - я во всем этом свидетелей могу представить.
- Каких свидетелей? Каких? - спрашивала девка, еще более покраснев.