Арестант при этом заметно сконфузился и потупил глаза в землю.
- Почему нельзя выпустить? - спросил Вихров.
- А потому-с... - отвечал смотритель и, как видно, не решался доканчивать своего обвинения.
- Все это одна напраслина на меня, ваше высокоблагородие, - говорил арестант окончательно сконфуженным голосом.
- Какая же напраслина - на других же не говорят.
- Это все, ваше высокоблагородие, Гаврюшка вам солдат насказал, говорил арестант.
- Ну, хоть и Гаврюшка - что же?
- А то, ваше благородие, что он перед тем только четвертак с меня на полштофа требовал.
- За что же он именно требовал с тебя? - вмешался в их разговор Вихров.
- Прах его знает! - отвечал арестант, по-прежнему сконфуженным голосом.