- В чем же именно он еще обвиняется? - отнесся Вихров к смотрителю.
- А в том, ваше высокоблагородие, что по инструкции их каждый день на двор выпускают погулять; а у нас женское отделение все почесть на двор выходит, вот он и завел эту методу: влезет сам в окно да баб к себе, арестанток, и подманивает.
Арестант при этом обвинении окончательно уже покраснел, как рак вареный. Прочие арестанты - кто тихонько смеялся себе в кулак, кто только улыбался.
- И те подходили к нему? - спрашивал Вихров.
- Еще бы! Бунт такой на меня подняли, когда я запретил было им к окнам-то подходить: "Что, говорят, ты свету божьего, что ли, нас лишаешь!" Хорош у них свет божий!
- Что же, ты подманивал арестанток? - спросил Вихров арестанта.
- Да так, ваше благородие, пошутил раз как-то, - отвечал тот.
- Да, пошутил! Отчего же Катька-то в таком теперь положении?
- Я ничего того не знаю.
- Кто же знает-то - я, что ли?