- Да все Разумов, вон, говорит! - отвечал сквозь всхлипыванья Шишмарев.
- Я говорю, что он женщина, - подхватил Разумов, - так обижается этим!.. Стоит только ему груди из теста приклеить, нынешний же год выйдет замуж...
- Перестаньте! - воскликнул Шишмарев, почти в отчаянии и закрывая себе от стыда лицо руками. Он, видимо, был очень чистый мальчик и не мог даже слышать равнодушно ничего подобного.
- Что за глупости вы говорите! - сказал Павел Разумову.
- Какие глупости!.. - возразил тот. - У нас сторож Гаврилыч свататься к нему хочет, нос у него в табаке, губа отвисла, женится на нем - будет целовать его!
Бедненький Шишмарев только уж всплеснул руками.
- Замолчите и подите вон! - воскликнул вдруг Павел, побледнев и задрожав всем телом.
Он в эту минуту очень напомнил отца своего, когда тот выходил из себя.
- Скажите, пожалуйста! - воскликнул, в свою очередь, Разумов, еще более разваливаясь на диване и уставляя против Павла свои ноги. - Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! - прибавил он что-то такое.
- Уйдите вон! - повторил опять Павел и, несмотря на уставленные против него ноги, схватил Разумова за голое горло и потащил его.